Когда они наконец подошли к двери с надписью «Р. Эмерсон. Эссе», Хомили широко распахнула её, пропуская Люпи вперёд. На её лице при ярком свете двух свечей ясно читалось выражение гордости: весело горящий огонь, разожжённый Подом, полки с посудой, кухонная утварь, подаренная мисс Мэнсис, безукоризненная чистота…
– Очень мило… – всё-таки сумела выдавить Люпи, судорожно вздохнув.
– Да, пожалуй, – скромно согласилась Хомили. – Здесь нет сквозняков, только немного свежего воздуха сверху.
Люпи подняла голову и увидела далёкое небо.
– О, я поняла: мы внутри какого-то камина…
– Да, очень большого. Иногда сюда попадает вода, но только не в этот угол, хотя у дальней стены всё же собирается лужица.
– Тебе нужно завести жабу, – твёрдо заявила Люпи.
– Жабу? Зачем?
– Она будет есть тараканов.
– У нас нет тараканов, – холодно отрезала Хомили.
Такое ляпнуть! Как это похоже на Люпи! Хомили почувствовала себя глубоко оскорблённой, но всё же, провожая гостей обратно к выходу, не удержалась и с опаской взглянула на сложенные в кучу ветки.
Когда мистер Платтер, поднявшись после завтрака из-за стола, апатично направился к задней двери, миссис Платтер окликнула его: – Ты куда, Сидни?
– Запрягать пони, – бесцветным голосом ответил тот (когда-то у них был мальчик для этой работы). – Сегодня мне понадобится двуколка: не ехать же на велосипеде до самого Фордэма – да и холм на обратном пути меня убьёт…
– А что тебе понадобилось в Фордэме? – с ноткой надежды в голосе поинтересовалась миссис Платтер.
Последнее время дела у них шли не очень хорошо: покойников стало меньше, квартал муниципальных домов был достроен. Вдруг муж получил хороший заказ?
– Да вот леди Маллингс просила заглянуть, – сказал мистер Платтер. – Некоторые окна в её доме не открываются после зимы – рамы вроде разбухли, – к тому же она заперла мансарду и потеряла ключ… У нас где-то был ящик с ключами. Не помнишь где?
– Там же, где всегда: на нижней полке в твоей мастерской.
Миссис Платтер вдруг резко встала и воскликнула:
– О, Сидни!
Его удивил столь неожиданный всплеск эмоций, и он буркнул:
– Что ещё?
– Ну как что? Неужели непонятно? Возможно, это наш последний шанс… Возьми с собой тот крошечный фартук – вдруг леди Маллингс согласится нам помочь.
– Ах, это… – Мистер Платтер неловко замялся.
– Тебе следовало сходить к ней давным-давно, но ты уперся: как идти, когда не знаешь, что сказать, – боялся почувствовать себя дураком и всё такое… Надо было показать ей фартук, ещё когда чистил водостоки.
– Не по мне это, Мейбл: ясновидение и всё такое. Фартук совсем крошечный… Что я ей скажу? Откуда он у меня? Это надо хорошенько обдумать. То есть как об этом спросить, когда мы и говорили-то исключительно о водостоках. И мне снова придётся ей напомнить, что счёт она так и не оплатила…
Миссис Платтер подошла к кухонному столу, вытащила из ящика небольшой бежевый конверт и твёрдо положила на стол.
– Тебе только и нужно ей сказать: «Леди Маллингс, если это вас не затруднит, не могли бы вы сказать, где сейчас владелец этой вещи?» И всё, больше ничего. И спроси об этом так, между делом. Это всего лишь слова, Сидни, а что такое слова, если на карту поставлено наше будущее! Просто протяни ей конверт, как будто это счёт или ещё что…
– Ладно, я его возьму, но и свой счёт ей тоже передам, – мрачно заявил мистер Платтер, посмотрел на конверт с отвращением и убрал в карман.
– Как я уже говорила, это наш последний шанс. Ты сам мне рассказывал, что она умеет находить вещи, а ещё эту историю с церковными подсвечниками и кольцом миссис Крабтри. Если у нас ничего не выйдет, то можно отправиться в Австралию.
– Не говори глупости, Мейбл.
– Никакие это не глупости. Для нас здесь нет будущего, если не сможем вернуть этих созданий и показывать в стеклянном ящике, как и планировали. Ты всегда говорил, что они принесут нам деньги! Ну а если нет… твой брат отлично устроился там, в Австралии, и занят тем же бизнесом, что и ты. Помнишь, в последнем письме он намекнул, что был бы не прочь иметь партнёра? И…
– Ладно, ладно, Мейбл! – прервал жену мистер Платтер и поспешно пошёл к двери. – Я же сказал, что возьму конверт.
– Фартук выстиран и выглажен, – крикнула ему вслед миссис Платтер, но муж её уже не услышал.
В доме леди Маллингс дверь мистеру Платтеру открыла неприветливая и чопорная старая горничная, в обязанности которой входила уборка комнат и прислуживание за столом, проводила его в холл и сказала:
– Её светлость спустится через минуту. Прошу вас, присаживайтесь.
Мистер Платтер уселся в одно из кресел с прямой спинкой возле дубового сундука, снял шляпу и положил на колени, а ящик с инструментами поставил на пол. Мистер Платтер всегда входил через парадную дверь благодаря своему статусу похоронных дел мастера и утешителя скорбящих (не просто мастера на все руки!) и всегда с готовностью выполнял мелкие просьбы своих клиентов в надежде на будущие похороны или контракт на строительство.
