Улыбнувшись, леди Маллингс закрыла за собой дверь, а мистер Платтер, в высшей степени довольный собой, чувствовал, что справился с заданием успешно, и всё благодаря собственной предусмотрительности и тщательной подготовке к разговору по пути. Вот только дело было вовсе не в этом. Беатрис Маллингс относилась к тем людям, кто просто не способен думать о других плохо. После смерти мужа и двух сыновей она посвятила жизнь своим друзьям. Любая просьба о помощи, какой бы тривиальной ни казалась, становилась для неё на определённый момент главной целью в жизни, оставляя далеко позади другие обязанности. Она не проявила ни малейшего стремления выяснить, что лежит в бежевом конверте: для неё имело значение лишь то, что это почему-то дорого миссис Платтер, как, вероятно, дорог и владелец вещи.
Поднимая с пола ящик с инструментами, мистер Платтер уже широко улыбался, поэтому куча дополнительных дел, которые приготовила для него мисс Паркинсон, не вызвала у него негативных эмоций. Единственное, что его беспокоило, успеет ли он вернуться домой к обеду. Миссис Платтер пообещала приготовить сегодня тушёное мясо с картофелем по-ланкаширски, его любимое блюдо.
Тем же субботним утром очень рано встала и Арриэтта. Тётя Люпи попросила её забрать Тиммиса пораньше, пока не пришли дамы украшать церковь цветами.
«Их будет очень много, – объяснила тётя Люпи накануне. – Приходят все кому не лень: болтают, снуют туда-сюда, спорят. Нет ни местечка свободного: скамьи заняты плащами и корзинками для пикников. Все ведут себя так, словно находятся в собственном доме. Что Господь всемилостивый думает обо этом, я даже представить не могу. Для нас это просто кошмарный день: мы и шагу не можем сделать из фисгармонии. Продукты, вода… – всё нужно принести заранее. Часами приходится сидеть почти в кромешной темноте – свечу зажигать нельзя, – до тех пор, пока они не разойдутся. Да и после этого мы не чувствуем себя в безопасности: кто-нибудь всегда возвращается – или что-то забыл, или, напротив, что-то принёс. Поэтому, дорогая, ты уж забери Тиммиса пораньше и приведи попозже…»
Ризница действительно, когда Арриэтта вошла туда через дыру в стене утром в субботу, выглядела великолепно: цветы (в корзинах, жестяных ваннах, вазах, баночках из-под джема) стояли всюду – на полу, на столе, на конторке… Занавеси, отделявшие ризницу от церкви, были отдёрнуты, и Арриэтта увидела и там горшки с цветущими кустарниками, и высокие зелёные ветки с бутонами. Всё помещение наполнял густой аромат цветов.
Тиммис уже ждал её, и маленькое круглое личико сияло от счастья. Малыш обрёл настоящее сокровище: Спиллер сделал для него маленький лук и крошечный колчан с миниатюрными стрелами.
– А ещё он научит меня стрелять! – похвастался Тиммис. – И делать стрелы!
Арриэтта обняла его за плечи и с улыбкой спросила:
– И в кого ты собираешься стрелять?
– В подсолнухи, в кого же ещё? Так все начинают. Надо попасть как можно ближе к центру подсолнуха!
Тут вышла тётя Люпи и поторопила их:
– Бегите отсюда скорее: я слышала, как только что к воротам подъехала коляска…
Действительно, накануне вечером, во время ужина, Куранты слышали стук копыт: это двуколки и коляски одна за другой подъезжали к церкви. Наверняка на них и привезли все эти цветы, решила Арриэтта, пока они с Тиммисом пробирались сквозь настоящие джунгли цветущих растений, собранных, казалось, со всех садов прихода.
– Знаешь что, – сказала Арриэтта, как только они выбрались из ризницы и пошли по дорожке, стараясь не попасться на глаза человекам, приехавшим в коляске, – после того как побываем в огороде, мы отправимся обедать к Пигрину!
– Ура! Как славно!
Пигрин учил Тиммиса читать и писать, поэтому дважды в неделю приходил в гостиную Хомили с листками бумаги и огрызками карандашей. Будучи поэтом и художником, он умел превращать занятия в удовольствие. Пигрин всегда оставался на чай, а потом иногда читал им вслух, но Тиммиса в гости к себе в скворечник ещё ни разу не приглашал, потому что считал их предназначенными исключительно для работы в уединении – над книгой или картиной.
– Как это здорово! – воскликнул Тиммис и сошёл с дорожки, намереваясь забраться на плющ, о чём давно мечтал.
Эта солнечная суббота накануне Пасхи с каждой минутой всё больше и больше становилась похожей на каникулы. Тиммис даже мешок для добывания не взял: мама сказала, что у них всё есть, – так что в огороде им нечем было особенно заняться, кроме как играть, находить и дразнить муравьёв и уховёрток, соревноваться, кто ближе подойдёт к присевшей на цветок бабочке. Подсолнухи ещё не выросли, поэтому Тиммис выстрелил в шмеля, чем очень рассердил Арриэтту, но не только потому, что она любила шмелей.
– У тебя всего шесть стрел, а ты уже одну потерял! – попеняла она мальчику и потребовала обещания, что он не будет стрелять до тех пор, пока Спиллер его этому не научит.
