Вот этого-то Тиммис как раз сделать и не мог, поэтому Хомили сама умыла своего любимца, почистила его одежду и пригладила волосы. С соком грецкого ореха пришлось смириться.
В шесть часов, когда Арриэтта залезла на бук, оказалось, что Пигрин уже там, причём, по его словам, «целую вечность»…
– Думаю, все уже ушли: выходили по двое-трое.
Арриэтта оседлала соседнюю ветку, и они оба молча уставились на тропинку. Церковный двор оставался пуст, и минут через двадцать они немного заскучали.
– Пожалуй, мне лучше пойти за Тиммисом, – наконец сказала Арриэтта. – Он ждёт возле вентиляционной решётки: боюсь, как бы не убежал… Да, и спасибо, что наблюдал за тропинкой.
– Мне даже понравилось, – улыбнулся Пигрин. – Это так интересно – рассматривать людей. Никогда не знаешь, чего от них ждать в следующую минуту. Ты сама справишься?
Арриэтта сняла с сучка зацепившуюся юбку и начала спускаться вниз.
– Конечно. А ты разве не идёшь?
– Я лучше останусь здесь и прослежу, чтобы вы спокойно дошли до ризницы.
Когда Арриэтта и Тиммис наконец-то добрались до места, в ризнице царил идеальный порядок. На столе опять лежала скатерть, гроссбух вернулся на конторку, занавеси были аккуратно задёрнуты, но вместо запаха пыли от старых сутан в воздухе витал стойкий и нежный аромат цветов.
Арриэтта, слегка раздвинув занавеси, заглянула в церковь, и от увиденного у неё захватило дух.
– Ты только посмотри, какая красота!
Каждый подоконник превратился в беседку, но поскольку подоконники были высоко, а Арриэтта стояла в самом низу, не всё удалось рассмотреть, но тем не менее буйство ароматов и красок поражало. Тиммис пролез мимо неё и, резко свернув направо, стал карабкаться на своё любимое место на крестной перегородке, крикнув ей:
– Оттуда, где ты стоишь, ничего не видно!
Ну конечно! Арриэтта шагнула было за ним, но тут кто-то прикоснулся к её руке. Быстро обернувшись, она увидела тётю Люпи. Та прижимала палец к губам, и вид у неё был встревоженный.
– Не шумите! – прошептала она торопливо. – Там ещё есть люди!
– Где? – Арриэтта ахнула и оглядела как будто совершенно пустую церковь.
– Сейчас они на крыльце, – пояснила тётя Люпи. – Там привезли ещё целую тачку цветов, так что через минуту принесут их сюда. Нам лучше побыстрей уйти.
– А как же Тиммис? Он на крестной перегородке…
– За него не беспокойся: он будет сидеть тихо, потому что всё сверху видел.
Арриэтта неохотно попятилась следом за тётей Люпи под стол, где их могли надёжно укрыть края скатерти. Хендрири всегда так прятались, если возникала хотя бы малейшая опасность. А от стола до фисгармонии добраться было совсем не сложно.
– Мисс Мэнсис приходила? – по пути тихонько спросила Арриэтта.
– Она и сейчас здесь. И леди Маллингс тоже. Идём, нам лучше поторопиться: сюда могут зайти за водой…
– Я должна увидеть мисс Мэнсис! – заявила вдруг Арриэтта и остановилась как вкопанная, а в следующее мгновение вырвала руку, которую тётя Люпи держала крепкой хваткой, и исчезла под свисающими складками скатерти.
Арриэтта успела заметить встревоженное и ошеломлённое выражение лица тёти, но терять время не могла. Пока бежала вдоль основания крестной перегородки, можно было не опасаться, что её увидят: множество цветов по краю алтаря – отличное прикрытие! Подняв глаза на любимое место Тиммиса, Арриэтта убедилась, что с малышом всё в порядке: он для всех стал невидимкой, – и, задыхаясь, полезла по крестной перегородке к верхней галерее.
– Двенадцать огромных горшков с пеларгониями! Что, ради всего святого, мы сможем с ними сделать в такой час? – донёсся до неё голос леди Маллингс, в кои-то веки действительно раздражённый.
Арриэтта быстро пробралась по галерее и, устроившись под распростёртыми крыльями голубя, посмотрела вниз. Большая западная дверь была распахнута настежь, и в церковь лился солнечный свет. Леди Маллингс посторонилась, пропуская двух мужчин, которые несли огромные горшки с похожими на кусты растениями – что-то вроде полосатой герани.
– Двенадцать горшков! – в отчаянии повторила леди Маллингс.
(Как голоса человеков эхом отдаются в пустой церкви!)
– Да, миледи. Вырастили специально для церкви. Куда ставить-то?
Леди Маллингс растерянно огляделась.
– Как вы думаете, мисс Мэнсис, куда?
Арриэтта выглянула из-за края галереи и наконец-то увидела свою дорогую мисс Мэнсис: какая-то отрешённая, усталая и бледная, та стояла на пороге. Она и всегда была очень худенькой, но сейчас, кажется, похудела ещё больше.
– Может, куда-нибудь ближе к стене справа? – раздался её слабый голос.
Тут в помещение торопливо вошла Китти Уитлейс, тоже совершенно растерянная (должно быть, увидев тележку у крыльца церкви), и воскликнула:
– Кто всё это прислал?
– Миссис Крабтри… – вяло отозвалась леди Маллингс, но, тут же вспомнив о хороших манерах, более нормальным тоном добавила: – С мистером Балливентом, её старшим садовником, я полагаю, вы знакомы?
