– Да, конечно, – улыбнулась Китти и собралась было протянуть одному из мужчин руку, но, взглянув на свою ладонь, заметила, что она не слишком чистая. – Простите, не могу приветствовать вас рукопожатием: только что отвезла тележку мусора…
Когда мужчины вышли за очередными горшками, Китти повернулась к леди Маллингс и решительно заявила:
– Вот что, дамы, садитесь-ка вы отдыхать: на сегодня достаточно. Моя тележка стоит у крыльца, так что я сама помогу мужчинам с горшками.
– Лучше их поставим сзади, возле звонницы, – предложила мисс Мэнсис, когда они с леди Маллингс, выдохнув с облегчением, опустились на ближайшую скамью. – Они будут хорошо смотреться на фоне занавесей, особенно если разместить горшки покучнее.
– Отличная идея! – с энтузиазмом воскликнула леди Маллингс и очень резво – для дамы весьма солидных пропорций – вскочила на ноги, словно и не падала мгновение назад от усталости. – Создадим из них нечто вроде пирамиды роскошного розового цвета на фоне тёмных занавесей… Вот что значит настоящее вдохновение!
Мисс Мэнсис тоже поднялась, правда, не столь резво, но леди Маллингс, уже стоя в проходе, энергично обернулась к ней и запротестовала:
– Нет-нет, моя дорогая, вы посидите: у вас и так полно работы – и это любой знает – с игрушечным городком, а теперь ещё и с украшением церкви. Вам вообще не следовало приходить, но без вас, единственного настоящего художника среди нас, невозможно было бы создать такое чудо на подоконниках. Так что подержите пока мою сумочку, если не возражаете, отдохните здесь в уголке. Я точно знаю, как это надо сделать!
Мисс Мэнсис возражать не стала: опустившись на скамью, прислонилась к стене, закрыла глаза и, прежде чем задремать, услышала, как леди Маллингс, уже из задней части церкви, воскликнула:
– Китти, дорогая, нам бы найти что-нибудь, на что их можно поставить…
Арриэтта с высоты галереи наверху крестной перегородки с жалостью смотрела на мисс Мэнсис. Какие же варвары эти Платтеры! Всё сломали, и ей пришлось так много работать! Наверняка мисс Мэнсис и мистер Потт всю ночь глаз не сомкнули, чтобы успеть восстановить городок к Пасхальной неделе!
Вспомнив слова леди Маллингс о чуде, созданном мисс Мэнсис на подоконниках, Арриэтта перевела взгляд на них (снизу это увидеть было невозможно) и пришла в неописуемый восторг. Каждый подоконник закрывал мох (возможно, под ним была земля), и на нём пестрели весенние цветы, причём тщательно подобранные по высоте и оттенкам: мускари, нарциссы, поздние примулы, несколько колокольчиков… – благодаря чему превратился в отдельный цветник. А если эти маленькие клумбы изредка сбрызгивать водой, то они наверняка продержатся всю неделю, подумала Арриэтта.
Как же хорошо, что ей удалось вырваться от тёти Люпи и вовремя забраться на крестную перегородку! Здесь было на что посмотреть.
Леди Маллингс небрежно смахнула со скамьи перед занавесями звонницы брошюры и ящик для пожертвований как какой-то ненужный хлам, освободив место для горшков, и принялась их ставить. Горшки были тяжёлые, но у неё словно прибавилось сил от радости перед своим только что открывшимся талантом.
– Ещё четыре сюда, Китти, потом на пустое место в центре, и два горшка чуть повыше. На что бы нам их поставить?
Тут на глаза леди Маллингс попался ящик для пожертвований, и она подняла его с пола.
– Ага, как раз подойдёт.
– Нет-нет, это взять мы не можем: сюда туристы опускают деньги, и всю следующую неделю здесь будут люди. Как насчёт подушечки для коленопреклонения?
Китти забрала из рук леди Маллингс ящик и снова поставила на пол, а потом принесла с заднего ряда довольно пыльную подушечку, наполненную опилками, на которую леди Маллингс посмотрела с отвращением.
– Какая-то она нелепая… Надо бы её спрятать, но как? Ага! Знаю! – (Похоже, сегодня день расцвета её вдохновения.) – Мы можем задрапировать её свисающими вниз обриетами: я видела несколько штук возле кафедры, – хотя бы вон теми, розовыми.
Она ринулась по проходу за цветами, но Китти Уитлейс опять попыталась её остановить:
– Это же обриеты мисс Форбс!
– Неважно! – отмахнулась леди Маллингс: теперь её ничто не могло остановить. – Я возьму всего-то пару горшков.
В эту минуту внимание Арриэтты привлекла тень, появившаяся в длинном луче вечернего солнца, который впустила в церковь западная дверь. И тень явно мужская. Почему, ну почему у неё вдруг возникло дурное предчувствие? Возможно потому, что тень не двигалась: похоже, тот, кто её отбрасывал, не собирался входить, а только наблюдал. Сердце Арриэтты гулко застучало.
Леди Маллингс, возвращаясь обратно с горшками обриеты в руках, подумала, что там, у подножия кафедры, осталось некрасивое пустое место, но этим она займется позже: надо просто расправить оставшиеся цветы, и всё. Проходя мимо открытой двери, она беззаботно повернула голову взглянуть, кто там, на пороге, и воскликнула, замедляя шаг:
– А, это вы, мистер Платтер! Входите же. Я скоро освобожусь. Пройдитесь пока по церкви, посмотрите: оно того стоит. В этом году цветы восхитительные! И вы наш первый посетитель…
