Мистер Платтер снял шляпу и нерешительно шагнул внутрь. Они с миссис Платтер были приверженцами «низкой церкви» (а его и вовсе водили в неангликанский храм)[6], и он не очень-то одобрял всё это веселье накануне такого торжественного праздника, как Пасха. И всё же, будучи неплохим садоводом, он медленно, но с профессиональным интересом принялся рассматривать цветы. Ему понравилась обриета у подножия кафедры, но розы пепельного оттенка под аналоем по душе не пришлись. От двух длинных рядов полосатых растений, стоявших вдоль всей крестной перегородки, он пришёл в настоящий восторг. Травянистый такой получился бордюр! Мистер Платтер присел на первую скамью, чтобы получше его рассмотреть и дождаться, когда леди Маллингс будет готова с ним поговорить.
Арриэтта тем временем наблюдала за ним сверху, и сердце её тяжело стучало. Со своего места она не видела Тиммиса, но очень надеялась, что он сидит не шевелясь. Только волновалась она напрасно: мистер Платтер не поднимал глаза, поскольку крестная перегородка его не интересовала. Спустя какое-то время он достал из кармана конверт, вынул оттуда листок бумаги, снял колпачок с авторучки и написал несколько строк. (Включив в счёт ту мелкую работу, которую на него свалила мисс Паркинсон, гадал, можно ли ещё что-нибудь добавить, учитывая, сколько времени на это потратил.)
Между тем из дальнего конца церкви раздался голос леди Маллингс:
– А теперь нам нужно что-нибудь сюда подложить, чтобы поднять верхушку. Несколько сборников гимнов, пожалуй, подойдут…
– Отличная идея! – откликнулась Китти Уитлейс. – Я сейчас сбегаю принесу.
Она быстрым шагом направилась к ризнице, и Люпи едва успела спрятаться.
Леди Маллингс отошла подальше, чтобы полюбоваться результатом своих трудов, поэтому не заметила женщину, которая вошла и, оглядевшись по сторонам, тихонько, на цыпочках двинулась по боковому проходу к скамье, где сидел мистер Платтер, но её заметила Арриэтта и в ужасе вздрогнула.
– Мейбл! – ахнул мистер Платтер, когда она села рядом.
– Я думала, с тобой что-то случилось, – сказала та шёпотом, – поэтому оседлала велосипед и приехала.
– Пришлось переделать ещё кучу работы, – объяснил ей муж.
Хоть супруги и переговаривались шёпотом, Арриэтта слышала каждое слово.
– Я так и знала! – прошипела миссис Платтер. – Ох уж эта Паркинсон! Они хоть что-нибудь предложили тебе на обед?
– Самую малость. И совсем не то, чем сами лакомились на кухне.
– Зато дома тебя ждёт отличное тушёное мясо с картошкой, – похвалилась миссис Платтер.
– Это хорошо. – Мистер Платтер немного помолчал. – Так ты что, и обратно на велосипеде?
– Ну уж нет! Всю дорогу вверх по холму ехать на нём я не собираюсь… Пристроила его сзади на двуколке.
Наклонившись поближе к мужу, миссис Платтер положила ладонь ему на рукав и спросила:
– Послушай, Сидни, мне не терпится узнать, отдал ли ты конверт леди Маллингс, из-за того я и прикатила…
– Разумеется, отдал.
– О, благодарение небесам! И что она сказала?
– Заверила, что сделает всё возможное.
– Это наш последний шанс!
– Да знаю я, знаю! – прошипел мистер Платтер.
Леди Маллингс едва не повалилась на скамью у западной двери рядом с мисс Мэнсис и воскликнула пусть и усталым, но всё же довольным голосом:
– Ну слава богу, всё сделано!
Мисс Мэнсис вздрогнула и открыла глаза.
– Вы уже закончили? Великолепно! Боюсь, я задремала…
– И я вас за это не виню, моя дорогая: столько ночей не спали! Не хотите ли взглянуть на то, что получилось? Мне важно знать ваше мнение…
– С удовольствием! – нарочито бодро отозвалась мисс Мэнсис, в то время как ей совершенно не хотелось двигаться с места.
Вслед за леди Маллингс она направилась в заднюю часть церкви. Увиденное действительно произвело неизгладимое впечатление: на удивление высокое сооружение – красивая вспышка цвета на фоне более тёмных занавесей – было обращено к центральном проходу и заметно выделялось среди менее пышных украшений.
– Восхитительно! – совершенно искренне воскликнула мисс Мэнсис. – Но как же вы сумели поднять это всё вверх?
– Да… то одно пригодится, то другое, – скромно пожала плечами леди Маллингс, хотя выглядела очень довольной.
Китти Уитлейс на коленях собирала разлетевшиеся по полу брошюры и открытки и складывала в аккуратные стопки рядом с ящиком для пожертвований. Закончив, она подняла взгляд на леди Маллингс и спросила:
– А что мы будем делать со всем этим?
– О господи! Надо подумать. Давай просто оставим всё как есть, а позже я принесу из дому карточный столик. Накроем его кусочком красивой парчи и поставим у западной двери. – Она обернулась к мисс Мэнсис. – Что ж, моя дорогая, я действительно считаю, что на сегодня мы сделали достаточно. Где вы оставили свой велосипед?
– Там, в ризнице.
– Я его вам сейчас прикачу, – предложила Китти. – Хотя нет: пойдёмте туда вместе, и я приготовлю чай. У вас такой вид, что чашечка-другая вам точно не помешает. И потом, мне нужно взглянуть на кексы…
(Миссис Уитлейс пекла кексы для приёма в церковном саду в понедельник.)
