Я рассказала ему, что у меня есть друг, только имени не назвала. А Охан и не спросил. Мне хотелось, чтобы он понял, что мне важно и нужно иметь друга. И для этого я должна с ним иногда встречаться.
— Ты тоже мой друг и наставник, но ведь ты понимаешь, что дружба с ровесником это другое, — попыталась ему объяснить.
— Ровесником… — произнес он задумчиво.
— Ты поможешь? — попросила я
Охан молчал какое-то время, а потом произнес:
— Помогу, лучше будет если ты будешь под присмотром.
Я довольно улыбнулась и обняла своего высокого наставника за пояс.
[1]Папирус был в употреблении в качестве материала для письма в Египте уже с начала третьего тысячелетия до н.э.
[2]Египетская письменность возникла в IV тыс. до н.э. как пиктографическое, т.е. рисуночное письмо, а к началу III тыс. до н.э. появляется иероглифическое письмо. Это что-то вроде схематичного рисунка.
Для ускоренного написания используют упрощенные знаки, так возникает иератическое письмо, когда знаки становились более округлыми. А в I тыс. до н.э. появляется скоропись — демотическое письмо. Египтяне писали справа-налево, а новый абзац начинали красной краской. Отсюда происходит выражение «Писать с красной строки».
Иероглифы использовались для монументальных надписей. Для других текстов применяли иератическое и демотическое письмо.
[3]В древнеегипетском письме насчитывается более 700 иероглифов. Если сравнивать с китайским алфавитом, то это довольно мало, ведь в китайском языке более 40 тысяч иероглифов.
Египет 2897 год до н.э. Тинис. Перет — время посева, первая потеря.
Прошло несколько дней, и вот однажды посреди ночи я проснулась от страшного шума и крика. Кричал женский голос и чувствовалось от страшной боли. Ничего не понимая я вскочила с настила, что служил мне как место для сна. В порыве побежала в коридор, там бегали туда-сюда слуги. Я хотела побежать за ними, но выход мне перекрыла Яххотен.
— Великая, не нужно тебе туда ходить.
От криков и шума, мне сделалось сильно страшно, я не понимала что происходит.
— Что это? — подняла на неё испуганные глаза.
— Великая, не бойся, никто тебе не навредит.
В этот момент вошёл Охан, он посмотрел на меня с беспокойством, и не понятным мне удовлетворением. Я была ещё слишком мала, чтобы понять его взгляд.
Схватившись за руку Яххотен я заикаясь от страха произнесла:
— Что случилось? Где отец, что с ним?
— Великая, тебе не нужно бояться. С тобой и повелителем ничего не случится.
— А с кем? Кто это кричит? — посмотрела я на этих двоих.
Они переглянулись, Охан махнул согласно головой и черноглазая заговорила.
— Это наложница, она рожает.
Я ничего не поняла, страх не давал разумно думать.
— Почему она кричит? Что с ней делают? — дрожал мой голос.
— Объясни Нефе, — махнул головой Охан.
Яххотен попыталась мне объяснить, что рождение ребенка часто сопровождается болью матери. Она говорила, что сейчас будущая мать на корточках пытается дать жизнь моему брату или сестре. И о том, что всё началось чуть раньше чем нужно, но всё же надежда, что ребенок выживет есть[1].
Крики продолжались долго, уже закончилась ночь и наступило утро, наложница всё продолжала кричать. Постепенно её голос охрип, она громко стонала и через какое-то время совсем затихла.
— Она всё? — спросила я Яххотен.
Она не ответила, только согласно махнула головой. Все это время со мной не отлучно находились она и Охан.
Мне не терпелось узнать кто же появился у меня брат или сестра. И вовсе не потому, что от этого зависело кому передаст отец уас. А всего лишь потому, что по-детски, с кем я буду играть. Сестра это хорошо, думала я. Я научу её всему тому, что познаю сама. Нет, всё же брат лучше, продолжала размышлять. Отец будет счастлив, да и мне не придется обучаться всему тому, что нужно знать фараону. И опекать меня будут меньше, и я смогу чаще видеть Хотепа.
Но пойти и узнать кто же родился, не пустила меня Яххотен. Она уложила мня спать, ведь ночью я почти не сомкнула глаз. Решив, что так будет лучше, да и потом всё спрошу у отца, я уснула.
Проснулась я ближе к полудню, Ра уже опалял своими лучами всё вокруг. Яххотен и Охана рядом не было, что показалось мне странным. Обув свои сандали я вышла во внутренний двор, а там было странно тихо.
Я прошла мимо журчавшего ручейка, что наполнял небольшой бассейн, мне даже показалось, что и он затих. Странно, ведь я думала, что Каа устроит праздник, в честь рождения своего ребенка.
Но было очень тихо, я даже не слышала голосов людей. Вокруг никого не было.
Я сняла сандали и прошла внутрь дворца, намереваясь увидеть радостного отца и потому пошла по длинному коридору к его покоям. Ещё больше я удивилась, что не встретила слуг и даже не одного стражника.
