[2]Нил — слово греческого происхождения. Древние египтяне называли свою реку просто итеру — «река», или итеру аа — «великая река». В середине лета воды реки разливались благодатным паводком, приносящим на поля ил. Дух реки, творящий половодье, почитался как Хапи — мужчина с чертами андрогина — отвислой грудью и пышными бедрами, парик которого украшен цветами папируса и лилии. В руках он традиционно держит жертвенную подставу с дарами реки, лимбо просто нильские тростники и сосуды с водой. Цвет его тела — зелено-голубой, олицетворение самой жизни. С приходом вод половодья растрескавшаяся, «разрезанная» на ломти египетская земля, понимавшаяся как тело убитого жарой Осириса, воссоединяется и дает жизнь новому ростку. С паводком, который чаще всего начинался в момент, тождественный середине современного июля, наступала самая жгучая, но уже бессильная жара. Собирали виноград. По преданию, первая капля воды нового года — это слеза Исиды по Осирису. Богиня, небесной формой которой почитали Сириус, по преданию возвращалась в Египет, сидя на собаке из созвездия Большого Пса. Именно поэтому римляне это время — жаркое, плодородное и наполненное праздниками, — назвали canicula, или «собачья жара».
[3]Море, омывающее страну на севере, древние египтяне называли Уадж-Ур (транслит. егип. «Великая Зелень») сейчас это Средиземное море, а точнее, его восточная часть, иногда называемая Кипрским морем. Египтяне долгое время не осваивали мореплавание из-за недостаточной пригодности тростникового флота и отсутствия освоенных побережий, свой вклад также вносило отрицательное мнение жрецов Хапи, считавших солёность моря проклятием.
[4]Воуру-Киша (Варкаш, «обширный водоём», «обширный бассейн», «имеющее широкие заливы») — в Авесте зороастрийцев, так именуют Каспийское море.
[5]Предположительно на этой территории жили скифы, откочевавшие сюда из Сибирской Азии. Но в эти времена там проживали и другие племена. Тогда не было ещё сформировавшихся известных в наше время народов. Там же проживали и савроматы и очень дальние предки современных армян.
[6]Здесь я говорю о территориях между Черным и Каспийским морем( оно в те времена было значительно больше по мнению многих историков), только в нашем тысячелетии во время локальной техногенной катастрофы уменьшилось.
[7]Это территория на которых возникнут великие империи Ассирийская, Хеттская, Шумерская. Великие города Ур, Иерусалим, Вавилон, Дамаск. В будущем Египет будет вести здесь частые войны. Фараонша Хатшепсут и её пасынок Рамзес III завоюют все побережье Средиземного моря со стороны Египта. Но фараон реформатор — еретик Эхнатон ослабив Египет религиозными войнами, потеряет все предыдущие завоевания.
[8] Эти реки — Тигр и Евфрат.
2893 год до н.э. Продолжение путешествия. Уадж-Ур — Тир — далекий город Ур[1].
Изо дня в день мы плыли дальше, приближаясь к цели нашего путешествия. Позади остались протяженные пустыни, они окружали Великую Реку с запада, востока и юга[2]. Моему народу приходилось всё время сражаться с наступающими песками и засушливыми ветрами, отвоёвывать полезные для земледелия территории.
Дождь в Черной Земле крайне редкое явление, так что Река была единственным источником влаги. В июне в горах, где протекала Река, происходило таяние снегов, шли проливные дожди, поэтому уровень реки резко поднимался. При приближении к Уадж-Уру, Река выходила из берегов и разливалась на обширной территории. Затопление продолжалось два месяца — до середины сентября, после чего вода уходила, Нил возвращался в своё русло, оставляя после себя плодородный ил — мягкий и вязкий осадок из частиц полусгнивших растений и минеральных пород. Жизнь египтян целиком зависела от Реки и его разливов, в основном жители Черной Земли проживали вдоль его русла и дельты, а также на небольших зелёных островках в пустыне — оазисах.
Отплыв уже достаточно далеко от берегов мятежного септа, мы настигли незнакомых нам просторов Великой Зелени. Эти берега ещё не были узнаны моим народом.
Вскоре заранее заготовленные запасы пищи и воды истощились, нужно было пополнить их. До того мы приставали к берегу только на безлюдных побережьях. Охан опасался приближаться к поселениям на берегу, но настал день когда нам пришлось это сделать.
Когда на побережье показалось большое поселение незнакомого нам племени, Охан отправил туда на одном из барисов, четверых из наших воинов. Они отправились безоружными, лишь с небольшим количеством украшений, и кусков бирюзы. Охан приказал им обменять их на пищу и воду.
Оставшиеся на барисах, в стороне от побережья, с тревогой смотрели как они приближаются к поселению. Барис причалил, воины вышли на берег.
Люди на берегу не проявили агрессии и тревоги, и даже приветствовали их.
Через какое-то время воины вернулись, и мы с Оханом расспросили их.
