Его слова почти точь-в-точь повторяли слова Эстер о Топе. Я вздрогнула, вспомнив, что в «Таинственном острове» действительно был орангутанг. И тоже Юпитер. Получается, этот Юпитер – его… Кто? Клон? Двадцать-раз-пра-обезьяна? Причем ее род эволюционировал до такой степени, что нынешний Юпитер свободно изъясняется на языке жестов и готовит суфле.
Лука повернулся ко мне и обеспокоенно нахмурился.
– А теперь тебе, моя дорогая, пора объяснить, что ты тут делаешь. Мы ждали твоего брата не раньше чем через четыре года. А тебя… ну, мы не ждали совсем. А значит, случилось что-то очень и очень плохое.
Конечно, он сказал так не для того, чтобы меня ранить. Что не отменило произведенного его словами эффекта.
Я всю жизнь росла в тени Дева. И по большей части меня это устраивало. У меня были любящие и понимающие родители, но они придерживались весьма старомодных взглядов: что именно их первенец должен продолжать дело семьи. И я была только рада такому положению дел, ведь это гарантировало мне возможность посвятить жизнь тому, что мне по душе. Ну или я так думала.
Теперь же вместо Дева в мире образовалась пустота, и я никогда не смогу ее заполнить. Лука и Офелия не ожидали моего прибытия сюда, и само мое присутствие здесь – знак того, что произошло что-то ужасное.
Я должна рассказать Луке, что Дев умер, что Гардинг-Пенкроф больше нет.
Но мои связки будто парализовало.
От необходимости отвечать меня избавила вернувшаяся из лазарета Офелия с Эстер, Топом и Рис Морроу. Лицо у Эстер опухло и покраснело от слез. Рис, взявшая на себя роль психолога, что-то шептала ей обнадеживающим тоном.
– Рак поджелудочной, – сообщила мне Офелия с таким же прямым и стальным взглядом, как оправа ее очков. – Теодосиус поступил крайнее глупо.
У меня упало сердце:
– Он что…
– Нет-нет, он еще жив. Ваш друг Франклин прямо сейчас пробует на нем одну из наших экспериментальных разработок. Я лишь имела в виду, что ему давно нужно было обратиться за помощью. О чем он думал, отправляясь в таком состоянии в плавание с командой первокурсников?! – Нахмурившись, она уставилась на меня в ожидании ответов, которых я не знала.
Топ потрусил к дивану и понюхал пальцы ног Юпитера. Покосившись на песика, тот достал их кармана фартука печенье и дал Топу. Вот и еще одна крепкая дружба завязалась.
– Я… – мой голос оборвался на полуслове. Три дня я держала себя в руках и расклеиться сейчас не имела права – во всяком случае, на глазах у моей команды.
Джем встал с дивана, и они с Нелиньей подошли ко мне, будто почувствовав, что мне нужна поддержка.
– Давайте присядем и обо всем поговорим? – обратился Джем к хозяевам базы, указывая на обеденный стол. Его ровный тон напомнил мне, что акул учат быть не только солдатами, но и дипломатами.
– Отличная идея, – подхватила Нелинья. Уже второй раз за эту неделю она на людях соглашалась с Джемом, что явно указывало на скорый конец света. – А остальные пока займутся «Варуной», приведут себя в порядок. Да, Ана?
Я благодарно кивнула. Лучше так, чем пугать их моими истеричными рыданиями.
– Вам всем не помешает принять душ, – согласилась Офелия.
Ну да, после трех дней в море в режиме строгой экономии воды вряд ли мы благоухали как розы.
Офелия цокнула языком, будто подзывала лошадь, и в комнату влетели две механические стрекозы и зависли у нее над плечами.
– Дроны их проводят, – пояснила она. – И проследят, чтобы никому не пришло в голову совать нос куда не следует. Нам только трупов не хватает.
– А я принесу эспрессо и бискотти, – натянуто улыбнулся Лука, возможно предчувствуя, что после нашей истории ему еще долго будет не до улыбок. – Что-то мне подсказывает, что нам понадобится заесть стресс перед ужином.
Вряд ли мне когда-нибудь будет легко говорить о том, что случилось с Гардинг-Пенкроф.
Когда я рассказывала, как умер мой брат, я будто собирала пепел с его погребального костра, выхватывая голыми луками горячие угольки его жизни.
Джем и Нелинья сидели по бокам от меня, Эстер продолжала тихонько всхлипывать по другую сторону от Нелиньи. Я не знала, почему она плачет: из-за доктора Хьюитта, из-за уничтожения школы или из боязни нового места и новых людей, с которыми придется иметь дело. Любой из этих причин было бы достаточно.
По идее, при этом разговоре должны были присутствовать двое других старост, но их подменяли Нелинья и Эстер. Франклин занимался в лазарете доктором Хьюиттом, а Тиа Ромеро, к ее чести, взяла на себя роль заботливой тетушки и следила, чтобы никто из команды не потерялся и не попал под лазер на просторах базы.
Когда я закончила, Лука и Офелия переглянулись. Они не выглядели потрясенными, на их лицах читалось мрачное принятие, будто они годами боялись услышать нечто подобное.
Офелия поправила очки, оперлась на стол локтями и переплела пальцы, так что ее браслеты соскользнули вниз.
– Ана, мне очень жаль. Мы тебя подвели, ты заслуживала большего.
