Эстер удивленно посмотрела на меня:
– Нелинья тебе не сказала? Она хочет, чтобы ты вышла наружу и попробовала сделать что-то с корпусом.
– Лейденский мороз, – сказал Джем, пока мы надевали скафандры.
На самом деле он произнес это уже дважды. В первый раз я не среагировала, поглощенная мыслями о последнем кошмаре, в котором я была приклеена к креслу Капитана Немо и беспомощно смотрела, как мостик наполняется зеленой слизью…
– Что, прости? – спросила я.
– Это что-то вроде щита, – пояснил Джем. – Ничего похожего на лейденские пистолеты. Лейденский мороз создает вокруг корпуса слой почти замерзшей воды. – Он сидел на скамейке напротив меня и прилаживал рукава к античному водолазному скафандру.
Нелинья постучала костяшками пальцев по иллюминатору с другой стороны внутренней двери шлюзового отсека.
– Красный рукав к красному клапану, Твен, – сказала она по внутренней связи. – Мы специально для тебя их пометили. И лейденский морозный щит не был предусмотрен для применения в бою.
– Да я знаю, – глядя на меня, Джем демонстративно закатил глаза. – С тех пор как она стала миллиардером-инженером, с ней просто невозможно.
– Я тебя слышу, миллиардер-стрелок, – отозвалась Нелинья.
Джем улыбнулся. Вот уж чего я никогда не ожидала увидеть – чтобы Джем и Нелинья дружески друг над другом подтрунивали.
– Ну так вот, – снова заговорил он, беря в руки шлем. – Лейденский мороз нужен для погружения в условиях экстремальных температур. То есть теоретически «Наутилус» может нырнуть прямо в жерло действующего вулкана, проплыть сквозь лаву, и лодке ничего не будет.
– Ого. – Я уставилась на внешнюю дверь, ведущую в бездну. – «Наутилус», я боюсь представить, какая у тебя была богатая на приключения жизнь раньше!
Подводная лодка ничего не ответила, но с нее бы сталось самодовольно фыркнуть: «О, наивная, если бы ты только знала!»
– Если нам удастся активировать лейденский морозный щит, – продолжил Джем, – он, возможно, сможет рассеивать атаки. Конечно, Немо задумывал его с иной целью – в те времена других судов, оборудованных лейденскими пушками, попросту не было. Но моя теория состоит в том, что именно лейденский мороз сделал «Аронакс» неуязвимым к выстрелам из электрических орудий на базе Линкольн.
Я подумала о размытой ауре вокруг вражеской подводной лодки на экранах наших локусов.
– Ясно. И как нам его включить?
– Я вам подскажу, – сказала из динамика Нелинья. – По правому борту у кормовой переборки – поврежденный проводник. По моим ощущениям, там требуется особый немовский подход, поэтому мы и отправляем тебя, а так, думаю, починить его будет легко.
– Было бы, если бы мы не были на глубине ста метров, – заметила я.
«Наутилус» по неведомой нам причине упрямо отказывался всплывать. Интуиция подсказывала, что ему зачем-то нужно, чтобы мы находились именно в этой точке, хотя, судя по показаниям локуса, вокруг не было ничего примечательного, кроме зияющей пропасти желоба Палау.
– Вы справитесь, – сказала Нелинья. И только потому, что я хорошо ее знала, я смогла различить в ее голосе тревожную нотку. – Мы проверили скафандры: они лучшее, что есть у современного флота.
Что не отменяло того, что мы станем первыми людьми, надевшими их за последние полтора столетия и вышедшими в них на глубину, где безопасно работать могут лишь лучшие профессиональные дайверы с баллонами кислородно-азотной смеси.
Сетчатый материал скафандра не облегал кожу как гидрокостюм, но и не сковывал движения, как современные скафандры для глубоководного погружения. Он был таким легким и гибким, что я искренне не понимала, как он мог защищать от низких температур. По словам Нелиньи, сетка тоже была из немония, но на ощупь скорее напоминала кашемировый свитер.
Баллоны оказались непривычно маленькими, размером со школьный ранец, а вместо ласт у нас были ботинки с реактивными двигателями с принципом работы как у осьминогов (и почему я не удивлена?).
Но больше всего меня смущал шлем – прозрачная сфера из того же псевдостекла, как иллюминаторы на мостике. Нет, в нем отлично дышалось и все было видно, но я не могла отделаться от ощущения, что засунула голову внутрь круглого аквариума, да и пахло внутри как… ну как от аквариума.
Джем встал. Было странно видеть его без кобур, будто его бедра внезапно сузились.
– Ты позволишь? – четко и ясно услышала я его голос внутри своего стереофонического аквариума.
Мы проверили оборудование друг друга, чтобы нигде ничего не порвалось, не смялось и все шланги были подсоединены, после чего забросили на плечо сумки с инструментами, которые нам выдала Нелинья. Больше оттягивать было нельзя.
– Ну ладно, Нелинья, – сказала я. – Затопляй отсек.
Времени на это едва хватило, чтобы Джем успел промычать себе под нос первый куплет «Someone Like You», причем он и не думал надо мной насмехаться. Какое-то время мы постояли в мутной зеленой воде, проверяя надежность наших скафандров. Лучше выявить неполадки здесь, чем когда мы откроем внешний люк и окажемся под давлением в десять атмосфер.
