– Я не собираюсь тратить время на игру «Я – не я, и хата не моя». Я предлагаю тебе кое-что послушать. – Вера выложила на стол диктофон и включила запись. Хвостов слушал сосредоточенно, вцепившись пальцами в колени. – Так вот, – Вера убрала диктофон в сумку, – Буров умер в июне. От инфаркта. Но перед этим успел дать соответствующие указания Кириллу Лепешкину, драматургу, своему на тот момент уже бывшему соседу, которого знал много лет. И написал код – на том, что оказалось под рукой, на странице пьесы. Написал для тебя, причем с каким-то секретиком, чтобы ты не сомневался. Лепешкин вообще-то жил в Москве. Но специально приехал в город, ждал твоего освобождения, даже в Боровушку съездил на разведку. И собирался явиться к тебе с кодом: ты ему – место, где деньги спрятал, а он тебе – код, который ящик откроет. Но!.. – Вера сделала выразительную паузу. – Несколько дней назад Лепешкина убили. Исключительно для того, чтобы выкрасть у него листок с кодом. И мы ищем не деньги, а убийцу. Но найти его сможем только через деньги. И через тебя.
Хвостов молчал, все также вцепившись в собственные колени. На следователя он не смотрел, вперившись куда-то в пол, словно на ущербном линолеуме пытался прочитать инструкцию для своих дальнейших действий.
– Гонтарев знает, что именно ты и Буров украли у него миллион долларов. Твои россказни об открытом сейфе его не интересовали. Он точно знал не только про тебя, но и про Бурова.
Хвостов вскинул глаза, в них отразилось искреннее изумление.
– Именно так, – подтвердила Вера. – У Гонтарева почти наверняка была скрытая видеокамера в кабинете. О ней просто никто не знал. Он увидел, как Буров вскрыл его сейф… ведь это сделал Буров, точно… и вычислил всю вашу схему с тайником и кодом. Потому что давно, в девяносто восьмом году, он уже пересекался с Буровым и с его схемой. Впрочем, эти детали тебя не касаются. А касается то, что ты глупо прокололся со ста двадцатью тысячами рублей, и тебя быстро закрыли. А без тебя Буров не мог найти схрон. Так что Виктор Иннокентьевич Гонтарев ждет не дождется, когда тебя выпустят на волю.
– То есть это он грохнул того… как его там… драматурга… и выкрал листок с кодом? – напрягся Хвостов.
– Вряд ли лично он. Но по его приказу. К тебе явятся с кодом, не скроют, что Буров умер, ты покажешь, где деньги спрятал, ну а потом…
– Уж больно на разводку похоже… вашу, начальница. – Хвостов вдруг ухмыльнулся. – Говорите, не деньги ищите, а сами… Если вы знаете, кто вашего драматурга на тот свет отправил, то чего тогда?
– Мы восстановили код по отпечатку. – Вера вытащила из сумки лист, помахала им в воздухе и засунула назад. – Мы подозреваем Гонтарева как заказчика убийства, но у нас нет доказательств, и мы не знаем, кто конкретно убил.
– А от меня вы чего хотите? – недоверчиво спросил Денис.
– Я хочу, чтобы ты рассказал, как было дело, и конкретно помог.
– А меня потом по новой статье упекут?
– Не упекут, – уверенно заявила следователь. – Во-первых, за кражу в доме Гонтарева ты уже отсидел. Во-вторых, о пропаже миллиона долларов Гонтарев не заявлял, так что этой кражи вроде как и не было. А в-третьих, я сейчас с тобой говорю без протокола. Но самое главное, Денис, у тебя другого варианта нет, если хочешь остаться живым. Одного претендента на деньги… Лепешкина то есть, убрали. Тебя тоже уберут. А тебе что дороже: кошелек или жизнь?
– Ладно, – процедил Хвостов, – и тут засада, и там капкан… Расскажу.
…Они познакомились случайно. В фирме Дениса сломалась кофемашина, и его отправили на первый этаж в мастерскую со словами, дескать, там работает мужик, Анатолий Тимофеевич, сильно не молодой, но сильно рукастый, вот к нему непосредственно и следует обратиться. Буров машину отремонтировал, а с тех пор, опять-таки случайно пересекаясь с Хвостовым, здоровался. Затем Денис явился к Бурову с вопросом: может ли тот реанимировать старый, еще советский проигрыватель, бабушка любит пластинки слушать. Мастер ответил, что надо посмотреть, а, посмотрев, привел бабушкино добро в полную годность. Нет, специально они не встречались, но периодически совпадали по месту и времени, и уже не просто здоровались, а даже малость общались. В основном обсуждали всякие технические моменты, в том числе новинки, – Буров оказался большим знатоком, чего Денис никак не ожидал: Анатолия Тимофеевича он воспринимал почти стариком.
Может, именно потому, что Буров мог оценить в полной мере достоинства и недостатки всякой техники, а может, оттого, что выращенный бабушкой Денис к старикам относился с доверием, рассказал однажды своему знакомцу о Викторе Иннокентьевиче Гонтареве. Вернее, о сигнализации в его доме, установленной фирмой Хвостова еще до прихода туда на работу самого Дениса, дорогущей, наикрутейшей и, как нередко в подобных случаях бывает, довольно капризной. В тот раз накосячили домочадцы Гонтарева, и Хвостова отправили ремонтировать. Бурову Денис рассказал об этом, что называется, к слову, с иронией, дескать, высокая цена еще не гарантия надежности, но у богатых свои причуды.
