Хвостов глубоко вздохнул и похлопал себя по груди, упакованной под толстой фланелевой рубашкой в бронежилет, кашлянул куда-то в плечо, где был прицеплен «жучок», приоткрыл окно и спросил:
– Чего надо?
Прозвучало грубовато, но, впрочем, довольно естественно:
– Привет, Денис. – Рыжий мужик говорил сиплым, словно основательно простуженным голосом. – Я к тебе от Бурова.
– От какого Бурова? – весьма бездарно изобразил непонимание Хвостов. Впрочем, проявлять артистизм он не слишком-то и старался.
Мужик хмыкнул и сунул Денису под нос лист из папки Лепешкина, ткнул пальцем в цифры, предусмотрительно прикрыв последние две:
– Разглядел? Почерк узнаешь? А теперь свет выключи. А то ненароком кто нас увидит.
Денис послушно подошел к двери, щелкнул выключателем, вернулся к окну.
– А где сам Буров?
– Помер. В июне. От сердца. А перед тем написал своей рукой для тебя.
– А что-нибудь на словах передал?
– Передал. Чтобы глупость какую не вздумал утворить.
– Это какую же? – буркнул Хвостов.
– Ну, код-то ты увидел… Пусть и не полностью. Но вдруг тебе чего в голову взбредет. Так вот Буров передал, что не стоит.
– Я не дурак, – вновь буркнул Хвостов.
– А бабка твоя где? – Мужик настороженно повертел головой.
– Спит. Она рано встает и рано ложится. А тебе какая забота?
– А тебе надо, чтобы бабка была в курсе наших дел? – последовал встречный вопрос. – Давай по-тихому смотаемся и разбежимся. У меня машина.
– Пешком смотаемся. Здесь недалеко. Я только куртку возьму, холодно.
Хвостов вышел из комнаты, предварительно плотно прикрыв окно. Вопросительно уставился на затаившегося Дорогина.
– Иди. Тебя записывают и тебя страхуют, – шепнул Роман. – Но на месте осторожность соблюдай. Ты ведь к заброшенной ферме пойдешь?
Изумление на лице Хвостова было видно даже в темноте.
– Значит, туда, – удовлетворенно кивнул Дорогин.
Денис не возразил, вернулся в комнату, вновь открыл окно, перелез через подоконник, спрыгнул на землю.
Дорогин и Кулик вылезли тем же путем, получив команду «можно» и в свою очередь сообщив: явился только один человек, направляется с Хвостовым к заброшенной ферме.
Роман не сразу обнаружил этих двоих, подумав, что у группы захвата есть приборы ночного видения, так что темнота им не помеха. А затем метрах в пятнадцати увидел узкую полоску света от фонарика рядом с куском отвалившейся стены бывшего здания. Что там происходило, разглядеть он не мог, и вдруг услышал сначала вскрик Хвостова, затем выстрел, дикий рев и крики.
Дорогин вместе с Куликом кинулся на шум, обнаружив за углом стены трех ребят из СОБРа, сидящего на земле Хвостова и лежащего рядом мужика со съехавшим на бок рыжим париком. Мужик стонал, вцепившись в руку, по которой текла кровь, а рядом с ним валялась лопата. Около вырытой ямы стоял металлический ящик с распахнутой дверцей, открывающей обзор на ровно сложенные пачки упакованных в полиэтилен денег.
Шишков Георгий Алексеевич, ближайший помощник Виктора Иннокентьевича Гонтарева, брюнет сорока двух лет, совсем не похожий на рыжего усато-бородатого мужика. Надо признать, образ он себе выбрал весьма удачный – в реальной жизни и не узнаешь.
Он оказался один. Вопреки предположениям, ни в пикапе, ни поблизости не обнаружилось даже намека на пребывание людей, что несколько удивило. Отправиться за такими деньгами в одиночку? Шишков не был даже средней руки боевиком, и хотя Хвостов никак не тянул на боевого слона, однако же парень, отсидевший три года, на пугливого зайчика тоже никак не походил. По мнению следователя Грозновой, Шишков рисковал.
Это с одной стороны. А с другой…
Слишком хитрое дело – вернуть деньги, которые вроде бы никто не похищал, потому как их якобы и не существовало, причем вернуть так, чтобы никто не догадался. Наверняка компаньоны Гонтарева, которые в свое время сбрасывались на взятку, эти деньги списали на форс-мажор, а Виктор Иннокентьевич радовать их находкой не собирался. А значит, поручить это дело следовало только самому надежному человеку – Георгию Шишкову, проработавшему с Гонтаревым почти пятнадцать лет и считавшемуся самым доверенным.
– Ну как допрос? – спросил полковник Мирошниченко.
– Прежде всего, ясно, что Георгий явно не дурак, да к тому же с быстрой реакцией в мозгах, – вздохнула Вера. – По поводу того, на чем его взяли с поличным. Дескать, в темноте ему показалось, будто Хвостов достает нож, и он решил опередить, треснув того лопатой. Причем хотел только оглушить. Но не треснул, поскольку ему выстрелили в руку. Да, показали видеосъемку: Шишков занес лопату над головой Хвостова ребром, причем, когда тот отвернулся. И знаешь, какая была реакция? Глаза вытаращил! Ох, ах! Он ведь и впрямь мог убить! Вероятно, в нервном состоянии как-то не так лопату повернул… и неправильно понял Хвостова, решил, что тот отвернулся, чтобы нож выхватить… ведь явно привиделось блеснувшее лезвие… Более того, заявил, дескать, не имеет претензий к тому, кто ему руку прострелил, от греха, по сути, спас.
– Артист! – оценил Мирошниченко.
