Он так и не понял, зачем ему надо было подружиться с Буровым, поскольку даже не успел с ним познакомиться. Забирая ключи у Кирилла, видел, как тот отправился прощаться к соседу, на утро узнал про смерть соседа, но накануне вечером, на прощальном банкете, с удивлением заметил, что Лепешкин обзавелся портфелем с кодовым замком, о чем и сообщил Шишкову.
А в августе Кирилл приехал в город – все с тем же портфелем, к которому, казалось, прирос, и Дима сообразил: там хранится нечто исключительно ценное, полученное Лепешкиным от Бурова. Попытался завести на эту тему разговор с Шишковым, но тот весьма строго осадил:
– Не надо влезать туда, куда влезать не следует.
А накануне того злосчастного вечера Георгий сказал:
– В портфеле нет ни денег, ни золота с бриллиантами, но есть одна важная бумага. И ее надо срочно получить. С твоей помощью. И если все будет успешно, считай, ты ничего не должен Виктору Иннокентьевичу. Напротив, он тебя еще сведет с нужными киношниками в Москве. – И повторил уже сказанное однажды: – Ничего опасного и противозаконного.
Это было более чем заманчивое предложение…
В принципе Дима мог заподозрить неладное – зря что ли в детективных сериалах снимался? А подозрительным было жесткое требование соблюдать полную конспирацию и строго следовать инструкции. Почти как в детективных сериалах. Однако перспектива списать внушительный долг да еще и обзавестись нужной протекцией перевесили осторожность.
Дима должен был договориться с Кириллом о встрече без всякого телефонного посредничества – напрямую в театре, после репетиции, причем ясно дать понять: разговор предстоит сугубо конфиденциальный, касающийся возможной экранизации за особые деньги. За очень особые… Лепешкин сразу клюнул. Условились, что Дима придет к нему после вечернего спектакля.
Свой телефон Дима оставил дома, вроде как забыл. Отыграв спектакль, отправился к актерскому дому пешком, строго по схеме, которую нарисовал Георгий, – чтобы не засветиться на видеокамерах. Около дома и у подъезда камер не было. Код домофона набрал через одноразовую салфетку.
Он что, ничего не понимал? Понимал, конечно, но не до конца… нет-нет! Ничего ужасного в голову не приходило.
Георгий просто хотел, чтобы Дима усыпил Кирилла. Как? Очень просто. Якобы перед домом Лепешкина Диму перехватила поклонница, она пару раз дарила после выступления цветы, а на сей раз презентовала пакет с кофе. Не просто какого-то, а самого дорогого, редкого и лучшего – «Лювак». От него Кирилл не откажется. Причем подарила с указанием: варить не надо, а надо заваривать прямо в чашке. Ну вот в чашку Дима и должен был подсыпать порошок снотворного из маленького пузырька, которым его снабдил Георгий. Простое снотворное, ничего страшного. Когда Лепешкин заснет, Дима подаст сигнал: если шторы на окне будут задернуты, отдернет, а если наоборот – задернет. Простой знак – Георгий станет наблюдать с улицы. Ну а потом Дима впустит Георгия в квартиру.
– А что я буду делать потом, Кирилл ведь проснется и увидит свой раскуроченный портфель? – задал Дима вполне резонный вопрос.
– Сделаешь вид, будто тоже заснул. Потом впадешь в гнев, полагаю, ты его хорошо сыграешь. Выдвинешь версию, дескать, в кофе что-то было добавлено, поклонница недаром сделала такой подарок, она явно за тобой следила и замышляла Кирилла обворовать. Залезла в портфель, думала, там какие-то ценности.
– Как-то это слишком фантастически, – усомнился Дима.
– Самое фантастическое – часто самое реалистичное. И уж точно Лепешкин не подумает, что всю эту историю придумал ты. Именно потому, что ты бы придумал нечто более правдоподобное, все-таки в детективных сериалах играешь, – успокоил Георгий.
Успокоило это Лиханова? Ну-у-у… он подумал: в конце концов, всякое бывает, и такое тоже. В том числе в детективных сериалах.
В общем, все прошло, как и предполагалось. Правда, Кирилл как-то слишком быстро уснул, упав лицом на стол. Дима даже забеспокоился: не расшиб ли себе лоб? Но нет, ничего страшного не случилось. Он подал сигнал шторой и через несколько минут услышал звонок домофона. Георгий появился на пороге, одетый в старые джинсы, мешковатую темно-синюю куртку с капюшоном, из-под которой выглядывала клетчатая рубашка. В общем, смотрелся довольно затрапезно, чего раньше за ним Дима не замечал.
Портфель Георгий, не снявши черных кожаных перчаток, вскрыл какой-то штуковиной, похожей на толстую отвертку, – просто выломал кодовый замок. Вынул две папки, глянул в одну – там лежал текст пьесы «Дочь Ивана Грозного», отложил ее в сторону, достал вторую – там тоже был текст пьесы, только с различными пометками. Вот это и стал перебирать по листку. Довольно быстро воскликнул: «Ага!», аккуратно сложил лист и сунул себе во внутренний карман куртки. Затем спросил:
– Ты был, как я тебе говорил, только в прихожей и сразу прошел сюда? Никуда не ходил и не хватался за все подряд?
