Судя по звучащему чуть глуше, но вполне спокойно, с шутливыми нотками, голосу, страшная магическая кара не напугала Боромира. Силмэриэль лишь плотнее зажмурилась, прижавшись спиной к совсем не холодящей каменной стене… жесткие ладони сомкнулись у нее за спиной на уровне талии, губы уже почти ощутили столько раз виденное во сне прикосновение…
— Неужели ты за этим приехал сюда, Боромир, сын Дэнетора?
Голос отца мгновенно разрушил очарование, заставив поморщиться от вдруг показавшегося неприятно ярким еле живого луча солнца, светящего прямо в толстое затемненное стекло.
— Я слушаю тебя, Боромир, — спокойно продолжил отец, подходя к столу. — А ты иди, проверь, все ли в порядке. Это не твоего ума дело, Силмэ, займись своим.
Это не твоего ума дело, Силмэ, иди займись своим.
Сказанные при Боромире слова заставили мучительно покраснеть и… молча поклониться, задыхаясь от бессильной злости. Отец даже не ухмыльнулся, а произнес очередную гадость спокойно и буднично, как нечто само собой разумеющееся. Лучше бы он насмехался, злился, или даже ударил… тогда бы Боромир подумал, что это наказание для нее, а не привычная обыденность.
Мой отец великий маг!
Да, только относится не лучше, чем к рабыне. Не верь ему, гондорец, не надо — ничему хорошему Саруман Белый точно не научит и не посоветует, лишь заговорит так, что поверишь, будто черное это белое.
========== Часть 6 ==========
Все плохо… все очень, очень плохо. Ну почему именно сейчас?
— Силмэриэль… не стоит его пить, я уже говорил.
Пошел ты… папа! Молчал бы лучше, только издевается.
— Проклятье! — Силмэриэль чуть было не полетела вниз по узкой полутемной лестнице, неловко подвернув ногу. Где этот… проклятый растворитель? Пусть даже и так, плевать, главное — помогает не сойти с ума. Значит, она его выпьет, чем бы он ни был, хоть орочьей кровью.
В почти полной темноте (взять свечу она не догадалась) Силмэриэль на ощупь нашла уже знакомую бутыль и, глубоко вдохнув, сделала большой глоток, предвосхищая маленькую смерть. Что испытывают приговоренные к пытке заливаемым в горло расплавленным металлом, она теперь точно знала, но оно того стоило — спасительный морок быстро одурманил сознание, заставив мир плавно покачиваться перед глазами и сделав почти все мелким и неважным.
Едва она почувствовала себя живой и счастливой, впервые за долгое время, и так хотела… довести до конца то, чему помешал отец. Чтобы мужские губы… того, кто возжелал ее и для кого она не пустое место и ненужное бестолковое создание, слились с ее губами… сильно и бесконечно долго.
Ей это нужно… хотя бы один раз, так что она даже… может оставить готовую вот-вот умереть Хельгу. Дать ей эликсира, чтобы не орала… возможно, она слишком много пичкала ее эликсирами, лишь бы только меньше видеть и чувствовать.
Человеческие женщины не должны и не могут рожать детей от орков, это против замыслов Эру и природы. Ей теперь точно не видать светлого Валинора после гибели хроа, не ждет ее тогда ничего хорошего — будет скитаться слабым бесплотным духом до скончания мира, или просто исчезнет.
Ну и ладно, пусть так, не хочет она в Бессмертные Земли и никогда не хотела. Сколько себя помнит, ненавидит свободный от зла благословенный край и всех достойных его, лучше вечно блуждать во тьме и одиночестве… наверное, она родилась темной и это у нее в крови.
И вообще, наплевать, давно уже понятно, что она проклята от рождения, плакать об этом нет смысла и желания, гораздо хуже, что отец разгневается… уже совсем скоро. Ему ведь нужен живой и здоровый младенец, из крови умершего может ничего не получиться, и тогда… Нет уж, она не позволит ему сделать такое с собой, или еще что-то невыносимое, что он придумает, пусть лучше убьет ее, защищаясь.
Много раз представлявшийся в минуты отчаяния и тоски шаг за край любимой смотровой площадки на вершине Ортханка уже не привлекал, убить отца или даже заметно повредить ему она не сможет, но попытка позволит вернуть ему хоть немного от полученных наказаний и доставит… последнюю радость. В ее жизни так мало радостей, слишком мало.
— На… пей, я тебе сказала!
Силмэриэль зажала нос бывшей служанке, заставив приоткрыть рот… говорить с ней было бесполезно, причем уже давно. Несчастная повредилась в уме — то ли от соития с орком (при одном воспоминании о мерзком и страшном зрелище мучила тошнота, а уж пережить это и остаться в здравом рассудке наверняка невозможно), то ли от папиного эликсира.
Саруман приготовил тогда что-то особенное — у Силмэриэль, несмотря на все усилия, так и не получилось успокоить девушку магическим воздействием, лишь из сил зря выбилась, а содержимое флакона мгновенно привело ее в полусонное и равнодушное ко всему состояние.
Может, ей самой его выпить, когда силы и жажда жизни полностью ее покинут? Тоже вариант… но не сейчас.
— Я помогу тебе… скоро.
