Благо у смертных это легко и просто, все горести и обиды земной жизни умирают вместе с телесной оболочкой. Силмэ озабоченно нахмурилась, пытаясь понять, что делать. Этому младенцу (слово «существу» подошло бы больше) было еще слишком рано рождаться, наверное… не знает она, как должно быть в таком случае, и знать не хочет.
Она вообще ничего об этом не знала до недавних пор, за ненадобностью. Потому что не от кого ей детей рожать, от папы только если, хвала Эру, что оно ему не нужно.
— Ай! — перехвативший дыхание спазм заставил вскрикнуть и согнуться пополам… как же больно-то, проклятье! Почему ей достаются только боль, насмешки, попреки и наказания… и так будет всегда.
— Не нравится? — тем же тоном, каким ругал за шумные игры в детстве, спросил отец.
Силмэриэль вздрогнула и обернулась, чтобы изо всех сил ударить кулаком по стене от острого разочарования. Она надеялась увидеть его рядом. Пусть говорит, что хочет, лишь бы помог хоть чем-то.
Ей было до тошноты и слабости в ногах неприятно смотреть на мучения несчастной смертной, избавить ее от них почему-то не получалось, только самой пришлось сесть на пол, держась за живот и прикусив губы, чтобы тоже не кричать. Наверное, темным не дано… облегчать страдания и врачевать, она не может, по крайней мере, только чувствует себя, как будто родила парочку детей.
— И хорошо, что не нравится, — словно зачитывая рецепт эликсира, продолжил Саруман. — Расхочется бегать за смертными.
— Иди готовь свою глину, папа!
Силмэриэль сама не поняла, как сумела спокойно, лишь чуть невнятно из-за сжавшихся зубов, выговорить это, и, морщась от металлического вкуса, выплюнула на пол кровь, прямо в нарисованное услужливым воображением обрамленное длинными седыми волосами бесстрастное лицо.
Что-то спавшее внутри неожиданно помогло ей, словно поддержало сзади, не дав упасть, и мягко подтолкнуло вперед, хотя тьма и не может… помогать и облегчать боль.
— Я покончу с этим… прямо сейчас. И все будет хорошо, — с почти искренней нежностью в голосе пообещала Силмэриэль, поднимаясь на ноги. Ставшие полностью нечеловечески черными глаза не отражали ни дрожащего света факела, ни расцветшей на губах улыбки.
Опасливо просочившийся за решетку орк — ей впервые удалось напугать этих тварей не меньше Сарумана — почтительно протянул грязный, как и все у них (наплевать, это не имеет значения) остро наточенный нож, и, пятясь задом, исчез быстрее, чем она успела процедить «пошел вон». Она сначала поможет смертной обрести покой — что бы там отец ни пытался сказать, мерзкий полуорк не успеет умереть за это время.
— Иди в… Ангбанд, папа! Или делай все сам!
Но он потом может… Да что он сделает? Папа уже… сделал с ней все, что только можно, и пугать больше нечем. Страх и отвращение растаяли, как солнечный свет в полумраке Ортханка, согревающая странным болезненным теплом тьма помрачила сознание, оставив лишь кружащуюся голову и покалывающую раскаленными иглами кончики пальцев силу.
Раздражающий и заставляющий без конца сомневаться в себе голос отца наконец смолк, словно отразившись от непроницаемого купола. Ему было больно от отдачи… очень хотелось бы верить.
— Спасибо, Владыка Тьмы… — прошептала Силмэриэль, чуть заметно поклонившись. Глупо… но если бы кто-то когда-то и стал ей помогать, то точно не Эру.
***
— Похороните ее, быстро! Или сожрите, если папа плохо вас кормит. Только не при мне.
Все еще властвующая в ее душе тьма произнесла странную шутку, не дав осознать сказанное. Или это была не шутка? По-прежнему необычно почтительные и пугливые орки зарычали, обнажая желтые клыки в ответ на самопроизвольно растянувшую ее губы точь-в-точь такую же усмешку, и кланяясь, попятились назад, спеша освободить дорогу.
Запах засыхающей крови не вызывал рвотных позывов. Силмэриэль лишь досадливо поморщилась, глядя на безнадежно испорченное темно-бурыми пятнами платье, ставшая жесткой влажная ткань неприятно холодила. И, переведя взгляд на еще более отвратительного зеленовато-коричневого полуорчонка, слабо дышащего у нее на руках, медленно прошла сквозь строй раболепно кланяющихся и отскакивающих с пути орков.
Неровные, как в природных пещерах стены подрагивали перед глазами, то ли от еще не прошедшего опьянения, то ли от наваливающейся усталости. Тьма покидала ее, заставляя все больше кривиться и задерживать дыхание… еще чуть-чуть, и запах металлической окалины из расположенных рядом с отцовской лабораторией мастерских поможет не расстаться со съеденным сегодня.
— Я не разочаровала тебя, папа?
Стараясь унять усиливающуюся дрожь и расшевелить дававшую в последнее время силы ненависть, Силмэриэль заглянула в как всегда непроницаемые глаза с постыдным и унизительным желанием увидеть там что-то помимо собственного отражения. Словно ничего не услышав, отец молча забрал из ее рук скользкого от подсохшей слизи полуорка и аккуратно положил на каменный стол рядом с уходящей в нишу в стене емкостью с серо-коричневой жижей.
И это… это все?
Нет.
