Не в силах даже зажмуриться, Сэм зачарованно наблюдал за готовой сорваться с узкой девичьей ладони, чтобы поразить следопыта смертоносной молнией, вспышкой злой силы… И взвизгнул от изумления и радости, глядя на упавшее в примятую траву и откатившееся в сторону кольцо.
— Бери его, быстрее! — черные, как зияющие под капюшонами назгулов провалы, глаза колдуньи блеснули живой усмешкой, обретая прозрачность и нормальные человеческие зрачки.
Отрешившись от всего — лишь бы успеть схватить и спрятать смутно поблескивающую в траве роковую безделушку — Сэм одним прыжком оказался рядом, и, заодно неловко вырвав несколько травинок, засунул вместе с ними глубоко в карман согревшее ладонь сладким искушением кольцо.
— Ты… проклятая ведьма!
Вздрогнув всем телом, хоббит обернулся на полный убийственной злобы голос, и сдавленно вскрикнул, пятясь назад. Чародейка никак не должна была нуждаться в его помощи, после того, что только что совершила… но почему-то ничего не делала для собственного спасения. Боромир притиснул ее к целому участку полуразрушенной стены, держа меч у самого горла, но девушка не сожгла его на месте и не поразила молнией, а лишь смотрела в глаза, вызывающе прищурившись.
— Отпусти ее, Боромир, не надо… — не очень охотно произнес так и не убравший меч в ножны следопыт. Темная девушка, сама не понимающая, чего хочет, особых симпатий у него не вызывала, и освободить ее силой не представлялось возможным, только призывать к благоразумию.
Минуту назад и сам Сэм счел бы их с Боромиром гибель наилучшим исходом, число грозящих мистеру Фродо и кольцу опасностей уменьшилось бы, но теперь невольно потянулся к мечу. Совершенно тщетная и опасная попытка, но… увидеть, как обезумевший от потери кольца гондорец перережет красавице горло, совсем не хотелось. И Гэндальф не вмешивается… почему этот волшебник постоянно пропадает, когда очень нужен?
— Сэм!
Наконец пришедший в себя Фродо с усилием сел, непонимающе глядя по сторонам чуть помутившимся после ранения взором. Сэм знал, что хозяин жив, и, если успеть вовремя достичь Раздола, поправится, но все равно испытал сильнейшее облегчение.
— Орки!
Меч Фродо, Терн, безошибочно чувствующий близкое присутствие темных тварей, светился ярко-синим, но топот ног и грубые крики можно было услышать и не прибегая к его магии. Необычно высокие и крепкие орки — испуганный Сэм сначала принял их за разбойников или других лихих людей — по-звериному скаля желтые зубы, один за другим выскочили на вершину, взяв в плотное кольцо немногочисленный отряд.
— Луртц, не надо!
Не обращая внимание на вплотную касающуюся горла режущую кромку, девушка резко вытянула руки навстречу набежавшим из темноты тварям.
— Все в порядке, Луртц, нет!
Не слушая истеричных увещеваний хозяйки, бегущий впереди самый высокий и крепкий орк, прицелившись на ходу, пустил стрелу с оперенным оконечником в спину ее обидчика.
========== Часть 15 ==========
Проклятая ведьма!
За что он так с ней? Почему Боромир нашел для нее лишь эти слова? И ей нет места рядом с ним на троне новоявленного Властителя Свободного Мира, могущественного, справедливого и милосердного. Она слишком «темная тварь» (осанвэ проклятие не меньше, чем дар), его королевой и матерью наследника в очищенном от Тьмы мире должна стать прекрасная и добродетельная смертная принцесса.
Только ты пока не занял его, гондорец!
Почему… почему у нее не получается ни с ним, ни с папой? Она всегда недостойна, и напрасно старается. И не значит для них совсем ничего. А ей тоже хочется тепла и заботы, всю жизнь хочется, только напрасно… и так же больно от злых слов и равнодушия, как смертным. Папе всегда было все равно… и Боромиру почему-то тоже, хотя она верила, что он не такой. Очень хотела верить, пока это не стало невозможно.
Хорошо, что Гэндальфа не было рядом, и он не прочитал мысли Боромира о ней, и не услышал слов. Нет, светлый маг не стал бы злорадствовать, даже после ее оскорблений и… он же не пострадал, да? А по своему обыкновению пожалел бы ее, глядя с сочувственно-насмешливой улыбкой, погладил по голове и сказал, что «он же говорил». И это так невыносимо тошно и унизительно… лучше бы злорадствовал.
Гэндальф оказался прав, он всегда прав, мудрость бессчетных веков не дает ошибаться, и очень жаль, что маг не смог ее удержать. Может, тогда все сложилось бы по-другому… или от судьбы не уйдешь? Именно заранее предначертанное привело к ним Сэма и заставило проклятого коротышку толкнуть мага под руку.
Когда она уже отчаялась вырваться и, захлебываясь злыми слезами, почти смирилась, что противный маг не отпустит ее, его не пронять ни оскорблениями, ни мольбами. И не достать точным ударом — он сильнее ее и не теряет снисходительного спокойствия. Гэндальф живет лишь своими проклятыми мудростями, ему никогда не понять… Она убила бы его, если бы смогла, чтобы только суметь вырваться и бежать спасать свою любовь… и умерла бы на месте, если бы опоздала.
