– Господи, Дженни! Уж не думаете ли вы, что я поверю в подобную чушь?
– Ну, – нерешительно произношу я, втягивая воздух сквозь зубы, – ты ведь видела ту запись с камеры наблюдения…
– Да, но я также знаю, что и с некоторыми другими людьми тоже происходят всякие непонятные вещи. Дело ведь не только в том, что вы вели себя… несколько странно, понимаете? – Эби поднимает брови. Предполагаю, что она опять ссылается на Нишу.
– Думаю, что вся эта история заставила абсолютно всех вести себя немного странно. Если так ко всему подходить, то практически каждый из нас может выглядеть виновным. Просто Ниша, как бы это сказать… приняла все эти события слишком уж близко к сердцу. Тем более что и в буквальном смысле очень близка к ним, учитывая, где она живет.
Сама не пойму, кого пытаюсь убедить – Эби или саму себя.
– Наверное.
Я явно не уверила Эби в невиновности Ниши. Но если Эби знает, что моя машина была здесь посреди ночи, то почему же она не подозревает меня настолько же, как Нишу? Собираюсь уже спросить, но у въезда на парковку останавливается машина.
– Это за мной, – говорит Эби.
– Еще раз спасибо, Эби. Постарайся немного поспать.
– Сомневаюсь, что получится – я слишком уж взвинчена. Вместо этого могу провести кое-какие изыскания – вдруг выйдет нарыть что-нибудь полезное…
– Ладно. Спасибо. Держи меня в курсе. Мне тоже вряд ли удастся особо поспать.
Эби коротко обнимает меня, затем идет к ожидающей машине.
Как только ее такси исчезает из виду и я больше его не слышу, опять достаю из рюкзака фонарик и направляюсь обратно в лес. Когда луч фонарика Эби дико задергался вокруг того места, где мы в последний раз остановились, мне показалось, будто я что-то увидела. Необходимость проверить это пересиливает стремление вернуться домой. Сегодня вечером Эби уже достаточно натерпелась, и мне не хотелось и далее затягивать ночные поиски. Сколько бы она ни уверяла, что готова к этому, и, похоже, была разочарована, когда мы ничего не нашли, я просто-таки уверена: наткнись мы вдруг на мертвое тело, это оказалось бы для нее серьезным ударом. Тот факт, что я взяла с собой на такое дело двадцатилетнюю девчонку, наконец-то включает в голове тревожные звоночки. Похоже, что в психическом плане я уже окончательно дошла до ручки, если уж с готовностью подвергаю ее жизнь риску. Следующий этап мне следует осуществить самостоятельно.
Следую направлению карьера, огибая его по периметру, пока не достигаю того места, где мы остановились, чтобы повернуть назад. Эби тогда предложила двинуть туда, где примятая трава обозначала едва заметную тропинку, а не углубляться в лес – и сейчас я нахожусь прямо в том месте, откуда она случайно направила свой фонарик в сторону деревьев. Ноги у меня уже болят после езды на велосипеде и всех этих хождений по полям. Мышцы сильно дрожат, когда я продвигаюсь по неровной земле, задевая ногами за выступающие корни деревьев, вьюнки и кучки липких листьев. Наваливается усталость.
Спотыкаюсь и едва не заваливаюсь вперед, когда нога вдруг натыкается на что-то твердое. Вскрикиваю от неожиданности, натолкнувшись на дерево. Обо что это я споткнулась? Взяв себя в руки, стряхиваю со своего пальто ошметки древесной коры и освещаю фонариком непонятный выступ в земле. Дыхание у меня останавливается, застряв в легких, прежде чем я успеваю выдохнуть. Пригнувшись, протягиваю дрожащую руку, чтобы дотронуться до чего-то похожего на воронку, выступающую из-под земли.
Это то самое место – просто нутром чую.
Достаю из рюкзака совок, копаю вокруг, разгребая мокрые листья и рыхлую землю и открывая большое железное кольцо. Оно приделано к деревянному люку в земле. Адреналин бурным потоком разливается по венам. Это старое бомбоубежище? За долгие годы в этих краях было сделано немало подобных открытий, но я не слышала о чем-то похожем здесь, в этом лесу. Если только это как-то не связано с карьером, ведь он так близко… Не припоминаю, чтобы видела какое-то бомбоубежище и на карте, приложенной к передаточным документам на земельный участок. Откуда кому-то знать, что оно именно здесь? И все-таки, хоть я и думаю, что это маловероятно, где-то в глубине души уже знаю, что Оливию держат в плену именно там.
Но жива ли она там, внизу?
Инстинкт подсказывает мне немедленно отступить, пойти прямиком в полицию и сообщить там о моей находке. Потому что если я зайду дальше – открою люк и залезу внутрь, – то не только подвергну опасности собственную жизнь, но и могу положить конец любым надеждам на спасение Оливии.
