Кровь гулко стучит во всех моих жилах, этот звук отдается в ушах. Я иду на огромный риск, но другого плана действий мне в голову не приходит. Когда врываюсь в комнату Эллы, меня охватывает паника, останавливая на полпути. А вдруг я больше не увижу своих детей? Если я не смогу очистить свое имя, то полностью разделю судьбу своего отца. Решительно прогоняю эту мысль, вытаскивая из-под кровати рюкзачок Эллы. Переворачиваю его вверх дном, вывалив содержимое на кровать, и бегу с ним вниз.
Заталкиваю в него фонарик, шапку и пару перчаток, после чего возвращаюсь в сарай, снимаю со стенной полки садовый совок и тоже кладу его внутрь. Не самый подходящий инструмент в моей ситуации, но это лучше, чем ничего, и он не столь бросается в глаза, как лопата. Колеблюсь, зубы у меня стучат, но вовсе не от холода. Мой единственный план – поехать в клинику и двинуть через поле в лес, в самую густую его часть. Это довольно обширная территория, и я вообще-то даже не представляю, с чего начать. Можно бродить там часами и ничего не найти. Мне нужна чья-то помощь. Не только еще одна пара глаз, но и тот, кто способен обеспечить определенный уровень безопасности. Безответственно с моей стороны проделывать все это в одиночку. Если со мной что-то случится, дети останутся без матери. Принимаю одно из самых быстрых решений в своей жизни. Есть только еще один человек, которому я доверяю и который, как я знаю, по первому же зову с желанием и готовностью придет мне на помощь.
– Привет, – говорю я в трубку. – Помнишь, ты как-то сказала, что пользуешься любой возможностью, чтобы выбраться из своей квартиры?
– Да-а, – осторожно отвечает Эби.
– В общем, как ты посмотришь на то, чтобы поучаствовать вместе со мной в небольшом… приключении? – говорю я, и холодный кулак сжимается у меня на сердце, едва только эти слова слетают с моих губ. Мой отец частенько произносил точно такую же фразу. Стряхнув с себя это неуютное чувство, продолжаю говорить Эби, чтобы она укуталась потеплее, надела туристские ботинки и взяла фонарик, и что я жду ее возле клиники через двадцать минут.
– Конечно. До встречи. – В трубке звучат короткие гудки.
Пузырьки адреналина лопаются в моих венах. Наконец-то я начинаю действовать! Нельзя сидеть сложа руки и позволять происходящему командовать мной – пора взять ситуацию под полный контроль.
Вытаскиваю свой велосипед из гаража и провожу его на руках до конца дорожки. Затем, закинув за плечи рюкзак, начинаю подниматься на нем в гору. Через десять минут я уже на парковке клиники – прислоняю велосипед к дальней каменной оградке и усаживаюсь на нее, чтобы дождаться Эби. В голову приходит мысль, что я играю с огнем. Случись что, никто не узнает, где я нахожусь. А значит, я подвергаю риску и Эби. Мое желание действовать не отходя от кассы рождено эгоизмом, чувством самосохранения. Подумываю уже перезвонить Эби – сказать ей, что, мол, все это пустая трата времени, и «давай-ка лучше сходим куда-нибудь выпить». Но другая сторона меня решительно отметает все опасения.
Вдруг вспоминаю, что собиралась к Ройшин. Смотрю на время на мобильнике. К назначенному сроку уже никак не поспеть. Собираюсь уже позвонить ей, когда вижу, как из-за угла появляется Эби. На ней теплое полупальто и чудно`го вида вязаная шапка с помпоном. Крепкие туристские ботинки тоже не забыты. Отлично – она выполнила мои инструкции и пришла подготовленной. Спрыгиваю с ограды, перекидываю рюкзак через плечо и бросаюсь к ней.
– Спасибо, что поддержала мой закидон. Где твоя машина?
– Поймала такси – подумала, что может показаться странным парковаться здесь ночью.
– Я об этом не подумала… Слушай, я знаю, что все это выглядит малость… безумно. Очень-очень прости меня, Эби. Ты наверняка ломаешь голову, в какую поганку ввязалась…
– Хотите честно? Это самое волнующее событие во всей моей жизни! Пошли. – Она крепко хватает меня за руку и тащит на поле.
– Э-э, погоди. Я точно не знаю, где…
– Вы же этой дорогой уже ходили, – говорит Эби, чуть прищурившись. – Ну, знаете – когда приезжали сюда поздно ночью.
Секунду тупо смотрю на нее, а потом понимаю, что она тоже видела ту запись с камеры наблюдения. Видать, оттого и подумала, что ее машина здесь будет выглядеть странно.
– Ладно, – говорю я, решив, что уже нет смысла продолжать этот разговор или делиться своими подозрениями, что это не я приезжала сюда на машине той ночью. Идем дальше, и в наших шагах ощущается стальная целеустремленность.
Дети притихли – понимают, что что-то не так. Я не имею права им лгать. Это нечестно. Вместе с моими родителями сидим в гостиной, и объясняю им, что нам придется немного побыть здесь, пока полиции больше не понадобится мамина помощь. Если все пойдет по наихудшему сценарию, и Джен признают виновной в похищении Оливии, или же – стараюсь не допускать этой мысли, но мой разум неизбежно это делает, – в ее убийстве, мне придется пересмотреть направленность своих объяснений.
После того как они умылись и легли в постель, мне звонит Ройшин. Не сомневаюсь, что она уже слышала о задержании Джен.
