– Эй, есть там кто внизу? – кричит в пустоту под собой Талья. Единственные другие звуки, которые я слышу, – это шуршание каких-то лесных обитателей и хруст листьев. Она снова кричит в проем, но оттуда не доносится ни звука. Никакого движения. Талья поворачивается ко мне, и в свете своего фонарика я замечаю ее опущенные брови и плотно сжатые губы. Она думает, что я отправила ее искать ветра в поле?
– Может, она без сознания? – еле шепчу я. Настоящую свою мысль – «может, она мертва» – не осмеливаюсь произнести вслух.
– Спускаюсь, – буднично произносит Талья, после чего глубоко вздыхает. – Если вы пообещаете делать только то, что я скажу, и ничего более, тогда можете подойти сюда и придержать для меня люк.
Радуясь возможности хоть что-то сделать, подхожу к ней и крепко хватаюсь за люк рукой, все еще затянутой в резиновую перчатку, мысленно моля бога, чтобы Оливия не только нашлась там, внизу, но и оказалась жива. Талья поворачивается ко мне, выражение лица у нее нейтральное.
– Не захлопнется?
Отталкиваю люк назад, насколько это возможно. Он и так держится, но для полной уверенности я встаю и ищу ветку, чтобы подпереть его. Одобрительно кивнув, Талья закидывает ноги в дыру в земле и светит фонариком вниз.
– Там лестница, – говорит она и, больше не говоря ни слова, спрыгивает. Сердце у меня замирает, когда представляю, как она падает неизвестно куда. Но Талья сразу же окликает меня, спускаясь по ступенькам: – Здесь внизу что-то есть!
Затем, как мне кажется, чуть ли не час – ни единого слова.
Потом я слышу потрескивание. Это рация Тальи. Она дает указания кому-то из своих коллег. Резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть, где же констебль Джордейн, но на прежнем месте его уже нет. Голова Тальи вновь выныривает на поверхность – дыхание у нее поверхностное, учащенное.
Черт, черт, черт!
Она нашла тело Оливии…
– Ну как? Она там? Она жива?
Выдергивая себя из темного проема, Талья качает головой.
– Немедленно возвращайтесь, Дженни. Официально это место преступления, и я не могу допустить, чтобы вы к нему приближались. Спасибо, что привели меня сюда – сейчас придут остальные, и кто-нибудь из них проводит вас обратно на парковку.
– Вы… должны… сказать мне! – Слова застревают у меня в горле, и я никак не могу сглотнуть.
Талья кладет руки мне на плечи, мягко отталкивая меня назад.
– Давайте теперь мы сами всем этим займемся. – Она отворачивается, ритмично размахивая фонариком, чтобы указать наше местоположение, и я мельком вижу, как Джордейн ведет остальных в нашу сторону.
Внезапный прилив адреналина встряхивает меня, и я бросаюсь к люку. Мне плевать, пусть я даже и потревожу место преступления – я должна увидеть это собственными глазами. Слышу строгий голос Тальи, кричащей «Нет!», но я уже внутри.
Это какой-то бункер. Думаю, я была права насчет того, что это старое бомбоубежище. Свет моего фонарика падает на что-то бледное, голое.
Оливия сидит, привалившись спиной к металлической переборке, – связанная, с кляпом во рту, уронив голову на грудь.
Бессильно. Безжизненно.
– О боже, нет!
Талья бросается ко мне, хватая за руки.
– Вам сюда нельзя!
– Я опоздала, – выдавливаю я, и слезы туманят мне зрение. – Ну как же я раньше не догадалась!
Эти мои слова звучат странно для моих ушей – далекие, искаженные. Как будто кто-то другой произносит их из-под воды. В голове у меня всплывает образ – пятнистая кожа, посаженное вертикально, но переломившееся пополам тело, волосы безвольно свисают вперед… Ноги у меня подкашиваются, и я чувствую руки Тальи у себя под мышками, которые не дают мне упасть на землю.
– Господи, – бормочет она. – Мне тут одной не справиться…
Слышу, как она кому-то кричит, а потом звон в ушах заглушает все остальные звуки, и все погружается во тьму.
Следующее, что сознаю, – это что я на заднем сиденье полицейской машины, завернутая в одеяло.
Веки тяжелые, голова дурная после обморока. Или отключки. Сама не пойму, чего именно, но это вернуло меня к тому моменту, когда я была со своим отцом в его подземном убежище – непреодолимое давление в голове, тяжесть в ногах. И запах.
– Меня сейчас стошнит, – говорю я, хватаясь за дверцу машины. – Быстрей!
Полисмен выскакивает из-за руля и распахивает дверцу как раз вовремя, чтобы меня вырвало прямо на землю. Горячая желчь обжигает горло. Так много вопросов вертится в голове, но меня слишком уж выворачивает наизнанку, чтобы задать хоть один. Полицейский – молодой, неопытный, насколько я понимаю, – вежливо отводит взгляд, пока я продолжаю сплевывать зеленую жидкость на гравий парковки. Но держится рядом, как будто отвечает за меня. Я арестована? Я сейчас на заднем сиденье полицейского автомобиля после обнаружения тела Оливии Эдвардс и явно представляю собой оперативный интерес, как минимум. Прикладываю кончики пальцев к своим ноющим векам, сильно надавливая на них, чтобы не дать слезам просочиться наружу. Закончится ли когда-нибудь этот кошмар?
Вытирая рот краем одеяла, сажусь обратно в машину.
– Может, водички? – спрашивает полисмен, поворачиваясь ко мне лицом.
