Мой мозг как будто пропитан водой, и все же голова на удивление пустая и легкая. Способность концентрироваться быстро угасает – хочется заснуть. У меня острая кровопотеря. У меня не так много времени. С огромным усилием делаю рывок к упавшей тележке, протягивая руку, чтобы нащупать шприц. Эби понимает, что я задумала, и тоже ныряет за ним. Мои пальцы натыкаются на него первыми, и едва только Эби наклоняется, я втыкаю ей его в руку и нажимаю на поршень. Слышу, как она ахает. Отлично, у меня получилось! Опрокидываюсь на спину, силы окончательно покидают тело.
– Что ты наделала? – Паника наполняет ее голос. – Да ты, похоже, и вправду такая же, как он!
Эби долдонит что-то еще, чего я уже не улавливаю. Мои веки, трепеща, закрываются.
Откуда-то из здания доносятся глухие крики. Кто-то истошно орет, но я сейчас словно под большим, тяжелым пуховым одеялом – все звуки приглушены.
Смутно сознаю, что Талья Дэвис, чей голос звучит громче всех, врывается в комнату.
Суматоха, звук защелкиваемых на запястьях наручников… Эби выкрикивает: «Это она! Это все она! Это она похитила Оливию…», прежде чем вдруг умолкнуть. Талья зовет на помощь. Медиков со «скорой». Для Эби или для меня?
В любом случае я вроде в безопасности.
Отлично. Теперь можно и поспать. Наконец-то.
Когда открываю глаза, впервые за много лет чувствую себя по-настоящему отдохнувшей. Как будто хорошо выспалась ночью в кои-то веки. Ни разу не проснувшись. И, что примечательно, нахожусь в постели, а не на холодном полу, покрытом запекшейся грязью. Хотя все тело жутко болит.
Осторожно приподняв голову с подушки, вижу, что я не одна.
– О-о, отлично! Наконец-то вы вернулись в мир живых, – говорит детектив-сержант Талья Дэвис. Она стоит, чопорная и официальная, бок о бок с детективом-констеблем Бишопом.
– Пока не уверена, что это лучше, чем альтернатива, – отзываюсь я. Голос у меня хриплый. – А долго…
– Вы были без сознания около двенадцати часов. Рану у вас на боку штопали под наркозом, так что вы, вероятно, чувствуете себя сейчас малость заторможенно.
– Вообще-то у меня на удивление ясная голова, – говорю я.
– В таком случае вы готовы поговорить? – Талья не ждет моего ответа, просто начинает описывать события, которые произошли и в клинике, и уже после того как я загремела в больницу. – Мы по-быстрому провели анализ образцов ДНК, извлеченных в подземном убежище, где содержалась Оливия…
Талья делает паузу, слегка прищурив глаза. Давление у меня в висках нарастает.
– И они частично совпадают с вашими, Дженни, – заканчивает она. Широко раскрываю глаза – в ужасе от того, что после всего этого Эби каким-то образом все сошло с рук.
– Должно быть, она их подбросила, – говорю я. – Она
Приподнимаюсь на локте, пытаясь сесть, но морщусь от боли и снова валюсь на кровать.
– Успокойтесь, Дженни. Вы же не хотите повредить швы?
– Вы нашли запись, которую я сделала? – спрашиваю я. Это единственное доказательство, которое у меня есть.
– Запись?
У меня кровь стынет в жилах. Успела ли Эби избавиться от моего телефона до того, как ворвалась Талья? Без ее признания меня все равно будут преследовать? Глотаю слезы разочарования.
– Я положила свой мобильный телефон на стол в своей смотровой – он записывал наш разговор. Тот, где она во всем призналась.
Талья поворачивается к Бишопу.
– Кто-нибудь находил этот мобильник?
– Сейчас проверю, – отзывается он, отдергивает занавеску перед кроватью и исчезает.
– Боженька, прошу тебя – этого просто не может быть…
– Не волнуйтесь – это, конечно, добавит веса делу, если мы его найдем, но Эбигейл задержана, и она не молчит. Кстати, это ее не настоящее имя.
– О, могу догадаться, – усмехаюсь я. – Все это время она была типа как агент под прикрытием.
– Значит, это у вас общее. – Талья склоняет голову набок, явно дожидаясь ответа.
– Ну да, – неохотно уступаю я. – Хорошо, я признаю, что тоже скрывала свое происхождение. От
Очень рада слышать, что Талья знает про Эби. Даже если та избавилась от моего мобильника, похоже, что материальные улики – это далеко не все, что спасет меня от необоснованного обвинения.
– Но это не единственное, что вас объединяет. – Детектив-сержант придвигает пластиковый стульчик и садится рядом с моей кроватью.
– В самом деле? И что же еще? – Жду, что она сейчас прогонит какую-нибудь наспех сляпанную слезливую историю – какое у Эби было трудное детство, как безотцовщина и сложные отношения с матерью способствовали ее низкой самооценке, и так далее, и тому подобное.
– По-моему, это хорошо, что вы лежите, – говорит она. Делаю долгий, успокаивающий вдох, чтобы подготовиться к чему-то ужасному. – Как я уже сказала, мы обнаружили следы ДНК, которая частично совпадает с вашей.
