Дочь серийного убийцы полностью

Она не западает на мою приманку. Мне нужно найти ее ахиллесову пяту. Помню, как Эби некогда сказала, что ей всегда приходится оправдывать чьи-то ожидания – что у нее всегда были трудные отношения с матерью, во многом как у меня. Конечно, все это вполне могло оказаться чушью собачьей – просто способом сблизиться со мной. Вероятно, информацию обо мне и о моем детстве она получила от Клэр, чтобы подъехать ко мне. Но пока это все, что у меня есть.

– Ты думала, что если станешь убийцей, твоя мама будет гордиться тобой? – говорю я. – Какого рода ожидания ты пыталась этим оправдать, Эби?

– Ха! – Она запрокидывает голову назад и издает саркастический смешок. – Вы наверняка думаете, что поступили очень умно, втянув в это мою мать.

– Нет, я вовсе не считаю себя умной. Если б это было так, я давным-давно догадалась бы, что это ты. Ты, должно быть, далеко зашла, чтобы все про меня выяснить. Ты – единственный человек, который раскрыл мою истинную личность. Единственный, кто когда-либо сумел найти меня. Ты – умница, Эби.

Смотрю на ее лицо, которое так близко от моего, когда я говорю это. Губы у нее дергаются, затем она улыбается. Улыбка просто-таки лучезарная, отнюдь не саркастическая. Эби искренне рада моим словам, какая она умная. Наверное, надо выказать свое восхищение, заставить ее почувствовать свое превосходство надо мной.

– Я и вправду впечатлена. Ты проникла в мою ветеринарную клинику, вынудила меня сблизиться с тобой. Ты мне действительно нравилась, я хотела взять тебя под свое крыло. Ты такая талантливая, Эби… Я хотела для тебя лучшей жизни, видя, что твоя мать, похоже, ничуть в тебе не заинтересована. Должно быть, это тяжело. Я знаю, каково это.

– Да ничего-то вы не знаете… – Губы у нее кривятся, приподнимаются по бокам, как у собаки, посылающей предупреждающий сигнал перед нападением. – У вас была идеальная жизнь…

– Эй, притормози, – говорю я, сама не в силах остановиться. – Ты же знаешь, что это полная чушь. Я выросла с манипулирующей мною, удушающей меня матерью и отцом-убийцей – какую часть из этого ты бы сочла идеальной?

– Вас любили, Джейн. Души в вас не чаяли.

– Откуда тебе знать?.. Господи, ты прямо как ребенок! Ты же общалась с моей матерью. Я знаю это, потому что видела доказательства. Она в буквальном смысле скормила тебе сказку. С чего это ты безоговорочно веришь каждому слову, слетевшему с уст этой лживой коровы?

Грудь Эби вздымается, она глубоко дышит, пока борется с тем, что я говорю. Я задела ее за живое – нужно продолжать.

– Она никогда не любила меня; мой отец никогда не любил меня. Я принадлежала им, как вещь. Ты вполне можешь ненавидеть свою собственную маму, но, поверь мне, она совсем не похожа на мою. А что касается моего отца, то он был еще более извращенным человеком, чем она. Ни у одного из них не должно было быть детей – они оба слишком эгоистичны.

– Вы были его принцессой, – говорит Эби, глаза у которой сузились до щелочек. – Вы были для него всем.

– Откуда ты это знаешь?

– Я знаю о Поле Слейтере абсолютно все, – говорит она. – И хоть все всегда и подозревали, что вы были свидетельницей его преступлений, он хранил эту тайну. Все эти годы, проведенные за решеткой, он держал язык за зубами. Чтобы защитить вас. Что это, как не любовь?

Качаю головой. Просто не могу поверить в то, что слышу.

– Что бы моя мать ни рассказывала тебе о Поле Слейтере, могу предположить, что все это в основном ложь. Она лгала с самого начала – эта женщина будет открещиваться от правды, даже если ее ткнуть в эту правду носом.

– О, вот с этим я согласна, – говорит Эби. – Я бы тоже не стала особо доверять ее словам. Хотя в каком-то смысле вам следовало бы ее пожалеть.

– Правда? – усмехаюсь я. – За что – потому что она была замужем за серийным убийцей?

– За это, а также за тот факт, что она стала первой жертвой вашего отца.

Ее слова застают меня врасплох, и я резко вдыхаю.

– О чем это ты говоришь?

– О да, это так, – выпаливает Эби, широко раскрыв глаза. – Я знаю, что ваша мать – хорошая лгунья, но не думаю, чтобы она имела представление о том, что стала пробным объектом Пола, подхлестнувшим всю эту череду нападений и убийств, – именно с нее все и началось. Вы бы сочли, что ей повезло, потому что он не убил ее – хотя, возможно, наоборот не повезло, потому что вместо этого он влюбился. Ей пришлось страдать годами, а не несколько дней.

Таращусь на нее, пошатываясь, но тут же мысленно встряхиваюсь. Эби никак не может этого знать, она просто пытается вывести меня из равновесия.

– Послушай, Эби… Хватит этой чепухи. Я здесь не для того, чтобы выслушивать твое вранье.

Она пожимает плечами, бросив на меня вызывающий взгляд, и на короткий миг я позволяю ее абсурдной идее укорениться в моем сознании. Может ли это быть правдой? Быстро опять выбрасываю ее из головы. Нет. Я не собираюсь выслушивать дурацкие теории этой девчонки. И даже если б это и было так, моя мать принимала свои собственные решения, как только моего отца посадили за решетку, и я отказываюсь прощать ее за любое из них, независимо от того, что мне тут втирает Эби.