Мне и вправду не помешало бы опереться на Ройшин, потому что с Марком я сейчас общаться не в силах. И она единственная, кто знает, через что я прошла, узнав про Марка с Оливией. Я должна поделиться всем скопившимся на душе с самой надежной подругой, какая у меня только есть, прежде чем окончательно взорвусь. И если поведение, которое я только что продемонстрировала, хоть чего-то стоит, то этот момент не за горами. Эта моя внезапная вспышка ужаснула и потрясла меня ничуть не меньше, чем Эби. Мне нужно срочно опять овладеть своими эмоциями, потому что если я этого не сделаю, можно будет уже не переживать насчет чьих-то попыток разрушить мою жизнь – я прекрасно справлюсь с этим и сама.
<p>Глава 25</p><p>Губитель репейниц</p>Закоулки сознания серийного убийцы
Пола Слейтера: взгляд изнутри
Все преступления Пола Слейтера против женщин характеризовались уровнем насилия, совершенно несовместимым с образом того образцового семьянина, за которого он себя выдавал. Демонстрируемая в ходе них агрессия вступала в полное противоречие с тем, какое мнение сложилось о нем у его односельчан, которые вплоть до его ареста неоднократно видели его с женой и дочерью – хотя широко сообщалось, что в большинстве случаев его видели лишь с дочерью Джейн. Когда Пола Слейтера начинали спрашивать о его отношениях конкретно с ней, он всегда умолкал и уходил в себя. Категорически не желал говорить о ней. И никогда не разглашал никаких подробностей своей жизни как отца. На протяжении многих лет внимание средств массовой информации было сосредоточено на его жертвах и их родственниках, а также на жене Пола, Клэр, – прежде всего на том, как на нее повлияли преступления ее мужа. Но о Джейн, которой на момент ареста Слейтера было всего восемь лет, почти ничего не было известно.
В ходе судебного процесса в 1988 году Полу неоднократно задавали вопросы об истоках его агрессивного поведения. Он отвечал на них односложно и бесхитростно, не вдаваясь в подробности, – несомненно, хорошо отрепетировав свою речь. Психологи, естественно, тоже внесли свой вклад, и наряду со случайными находками и интервью с соседями и коллегами по работе в итоге сложился образ человека, склонного к неконтролируемым вспышкам агрессии. Как будто в голове у Пола сосуществовали две противоположно разные личности: одни люди в деревенской общине были готовы поручиться за его природное добродушие, в то время как другие утверждали совершенно обратное. Адвокат Пола настойчиво подчеркивал, что личностные оценки, свидетельствующие не в пользу его подзащитного, стали высказываться лишь после его ареста и последующего предъявления обвинения – во многом за счет постоянного муссирования этой темы в средствах массовой информации.
