– Действительно. Но я думаю, что, по крайней мере, в результате они раскопают какую-то полезную информацию, которая позволит им найти ее. И того нелюдя, который ее похитил.
– Полиция не сообщала что-нибудь новое? Как думаете, у них появились какие-то зацепки?
– Ну, сегодня утром заезжала ваша медсестра, Ниша. И она сказала, что видела полицейских у дома миссис Брюер. Двоих. – Голос Кама обретает иную тональность, едва ли не приподнято-возбужденную, и мне становится ясно, что он столь же не чужд сплетням, как и любой другой человек.
– Дома Кэролайн Брюер?
– Да, у того, что с камерой на фасаде. И, судя по всему, это не были обычные разговоры на пороге, которые полиция вела до сих пор, – они все-таки зашли внутрь.
Позволяю этим сведениям осесть в голове. Ситуация обостряется. До сих пор сотрудники полиции проводили обходы в буквальном смысле «от двери к двери», как это у них называется, – стояли на пороге, задавали свои краткие вопросы и двигались дальше. Если они вошли, то на это должна иметься какая-то веская причина. Судя по всему, они хотели получить доступ к записям с ее камеры наблюдения.
– С тобой все в порядке, Джен? – Голос Марка вырывает меня из всех этих мыслей.
– Ах да, извини. Просто заболталась с Камом. Я уже расплатилась.
– Тогда поехали, – говорит он. – Кстати, захвачу-ка еще пару бутылок воды.
Прощаюсь с Камом и ухожу, стараясь не встречаться взглядом с репортершей, которая явно наблюдает за мной. Пусть лучше она держится от меня подальше! Рысцой добегаю до машины, запрыгиваю в нее, быстро захлопнув дверцу, и поворачиваюсь к детям. Если у этой женщины есть фотоаппарат, не хочу, чтобы она запечатлела мое лицо. Вряд ли у нее есть причины нас фотографировать, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.
Марк возвращается в машину и протягивает мне бутылки. Наклоняюсь, чтобы поставить их на коврик под ногами, и опять-таки для того, чтобы оставаться вне поля зрения репортерши. Жду, пока Марк не выедет с площадки перед станцией, а потом выпрямляюсь и спрашиваю его, чего хотела эта тетка.
– О, да все как обычно, ты же знаешь.
– Вообще-то нет, Марк. Не знаю. Непохоже, чтобы такое было здесь в порядке вещей, согласен?
– Она спросила, знаю ли я Оливию…
– А ты что сказал?
Он бросает на меня испепеляющий взгляд.
– Если ты дашь мне закончить…
– Извини. Продолжай.
– Я сказал, что знаю про нее, и что мы с ней как-то раз по какому-то поводу общались.
– Зачем ты ей это сказал? Совсем дурак? – шиплю я.
– Да успокойся ты, Дженни… – Марк искоса бросает взгляд в зеркало заднего вида, проверяя, не уловили ли дети возникшее напряжение. Он терпеть не может препираться со мной при них. Я тоже.
– Тебе не следовало произносить ни единого слова, – резко говорю я, прежде чем переключиться обратно в «режим мамы» и поставить песенки из «Каникул семейки Джонсонов»[13], которым мы всегда подпеваем при совместных автомобильных поездках для поднятия настроения.
Внутренне же я буквально визжу от ярости.
Предоставление этим гиенам пера даже мельчайшей информации равносильно предоставлению им эксклюзива. А Марк добровольно выложил достаточно, чтобы они продолжили копать. Если ему и следовало открывать рот, то лишь с той целью, чтобы категорически отрицать какое-либо знакомство с Оливией. А при том, как я сама себя вела при виде этой репортерши – старательно избегая ее, а затем отворачивая лицо, – у нее в башке наверняка зазвенели тревожные звоночки. Матерые журналюги должны интуитивно такое чувствовать, неоднократно сталкиваясь с самыми различными формами человеческого поведения. Теперь она воспользуется тем, что дал ей Марк – а опосредованно и я, – и начнет как бы невзначай вворачивать это в разговорах с другими простофилями, которых сумеет зацапать.
И не успеем мы опомниться, как она узнает о моих препирательствах с Оливией, а значит, пресса и полиция поймут, что и у меня, и у Марка имелся возможный мотив как-то навредить ей.
Парковка Хэлдонского леса забита до отказа, как обычно, но выбранный нами велосипедный маршрут, самый простой, наименее перегружен. Марк едет первым, за ним Элла и Элфи, ну а я замыкаю шествие. Мы давно выяснили, что это самый безопасный походный порядок, поскольку я медленнее Марка, но также и более наблюдательна – могу заметить падение, не успеет оно еще произойти. Мы оба ведем себя так, как будто абсолютно ничего не изменилось с момента подобной нашей семейной вылазки на прошлой неделе, хоть оба знаем, что это далеко не так.
