– Надеюсь, сэр, – с чувством сказал Гарри.
– Как вы намерены возвращаться в Чичестер?
Гарри бросил взгляд на Конни, хотя и сам понимал, что отъезд неизбежен.
– Увы, я об этом еще не думал.
Кроутер улыбнулся.
– Я с радостью одолжил бы вам свою двуколку, если это вас выручит. Если, конечно, у вас нет какого-то другого плана.
Гарри покраснел.
– Я не могу принять ваше предложение, мистер Кроутер. У меня и в мыслях не было доставлять вам неудобства.
– Чепуха. Я сегодня вечером никуда не еду, а кеба в Фишборне вы, боюсь, не найдете.
– Я отлично могу дойти до станции пешком, – сказал Гарри.
– К сожалению, железнодорожное сообщение в Фишборн-Холт по вечерам плохое, – сказала Конни.
– И я не хочу быть Кассандрой, – сказал Кроутер, – но дождь вот-вот начнется снова, а Милл-лейн и так уже полузатоплена.
– Что ж, если вы уверены, Кроутер. Готов признать, что это очень облегчит дело. Весьма благородно с вашей стороны.
– Я только рад. – Кроутер надел шляпу и пальто. – С вами все хорошо, мисс Гиффорд? Вы ужасно бледны.
Конни моргнула.
– Да, все хорошо. Просто ваши слова… – Она коротко качнула головой, а потом улыбнулась. – Ничего. Все прошло.
Гарри тоже надел пальто и шляпу, и они втроем двинулись по коридору к входной двери.
– Спокойной ночи, мистер Кроутер. Мистер Вулстон.
Кроутер вышел за дверь.
– Вы приедете в Чичестер завтра, как договаривались? – шепнул Гарри. – Обещайте, что приедете.
Конни кивнула.
– Приеду.
– Тогда спокойной ночи.
Двое мужчин вместе прошли по дорожке, открыли задвижку на воротах и вышли на тропинку. Конни смотрела им вслед, пока они не скрылись из виду, а затем вернулась в дом, все еще пытаясь понять, какие именно слова Кроутера пробудили в голове новое воспоминание.
Дэйви разбудил звук хлопнувшей рядом двери.
Он мгновенно вскочил, ожидая нахлобучки, и только потом сообразил, где находится. Поднял воротник пиджака. Чувствовалось, что ветер усилился, и, хотя дождя еще не было, его запах ощущался в воздухе. Если все-таки идти домой, то сейчас самое время.
Тут Дэйви услышал за спиной какой-то шум.
Мальчик замер. Большую часть времени он проводил на воле и привык к причудливым звукам болот, к совиному уханью и лисьему тявканью, к тому, как привычные звуки искажаются в сумерках, ночью, на рассвете и звучат таинственно и зловеще. Но тут было что-то другое. Какой-то тихий стон, похожий на стон зверя, зажатого в железных зубах капкана, и шел он из ле́дника.
– Пожалуйста…
Дэйви приложил ухо к деревянной двери, пытаясь разобраться, что же такое он слышит. Все знали, что старый Гиффорд прячет там всякую жуть. Скелеты, голых зверей и безголовых птиц.
Почти нечеловеческий голос:
– Кто-нибудь…
Дэйви не стал больше ждать. Развернулся и побежал обратно к дому, теперь уже не заботясь о том, слышит ли кто-то его шаги. Птицы взмыли перепуганной тучей.
– Мэри, – крикнул Дэйви. – Мэри, иди сюда, скорее!
Грегори Джозеф прошел мимо пасторских садов, пересек Клэй-лейн и оказался в полях на окраине деревни.
Нога запнулась о черепок из красной глины. Джозеф подобрал его, осмотрел, счел бесполезным и забросил в кусты. Тут то и дело попадались какие-то обломки глиняной посуды.
Путь туда и обратно был долгим, ноги устали и промокли. Из Фишборна в Апулдрам, из Апулдрама в Чичестер, чтобы доставить письмо на Уэст-стрит, и вот теперь, наконец, обратно в Фишборн.
Он криво улыбнулся. Чего бы он не дал за то, чтобы быть мухой на стене завтра, когда Джеральд Уайт явится на работу и попытается объяснить свой синяк под глазом и сломанный нос! Тут уж будет не до его всегдашнего самодовольства. Всегда приятно таких на место ставить.
Джозеф прошел мимо Фишборн-Лодж. Подвигал пальцами. Суставы тоже болели. Он не слишком усердствовал с этим Уайтом. Приказ был четкий: проучить как следует и оттащить на кухню, чтобы пришел в себя уже один. Но если бы он действовал от себя, то уж поусердствовал бы, помня о том, в чем вина этого Уайта. Тем, кто нападает на женщин, любая кара поделом.
Джозеф поравнялся с «Мешком». Это место не для него. Там сидят такие парни, которым лучше на глаза не попадаться. Поэтому он прошел мимо. Он надеялся, что от Уайта не будет неприятностей, когда тот придет в себя. Джозеф предпочел бы остаться до конца, пока дело не будет сделано и Уайт не уберется. Но у него были другие указания, и, как он постоянно напоминал себе, ему платят не за то, чтобы он задавал вопросы.
Бедная Птаха. По крайней мере, он передал весточку о ней.
Эти последние двое суток были необычными, ничего не скажешь. Работы Джозеф не боялся, но то, что люди из «Сэйерс ремувалс» привезли вещи так поздно ночью, было странно. Чуть спину не сорвал, пока тащил здоровенный чемодан в одиночку. Он даже не был уверен, сколько человек поселилось в коттедже. Трудно сказать.
Впереди Джозеф увидел огни «Бычьей головы» и ускорил шаг.
Дэйви с Мэри стояли под нависающим небом в дальнем юго-западном углу сада и не сводили глаз с рисующегося во мраке кирпичного ле́дника.
