Энн уперлась в борт корабля и высоко подняла топор, повернув его лезвием вверх. Со всей силой, на которую была способна, обрушила обух на оружейный люк. Я вздрогнула от треска дерева, но шторм поглотил его – еще один громкий звук среди грохота и шума. Замок с лязгом упал на пол, Энн оглядела ледяную корку, намерзшую вокруг проема. Снова взмахнула топором, целясь в раму. Лед треснул, посыпались осколки, и в отверстие с гудением ворвался ветер.
Когда она взмахнула топором в третий раз, орудийный люк со скрипом полностью откинулся наружу. Ветер и шторм ворвались в трюм, я увидела бушующее море, темное небо и вихри снега. И еще что-то. Земля? Остров внутри Штормового Вала? Корабль проходил так близко, что казалось, вот-вот врежется в него, проносясь вдоль обледенелой береговой линии с точностью, на которую способно лишь судно, направляемое гистингом. Готен обитал внутри Лирра, но при этом он, видимо, мог управлять кораблем.
– Я направила корабль как можно ближе, но часть пути придется одолеть вплавь! – крикнула Энн и скинула плащ, под которым пряталось оружие и несколько плотно закупоренных фляг. Она закинула топор за спину, а плащ обмотала вокруг груди. – Ты начнешь замерзать, как только окажешься в воде. Главное – не паникуй, дыши. Сможешь?
Я поспешно сорвала с веревок, на которых болтался гамак, собственный плащ и мысленно вознесла благодарность за то, что успела избавиться от непрактичного бального наряда.
И тут я вспомнила, что была не единственной пленницей на борту корабля Лирра. Меня мучила совесть: да, сама я сбегу, но остальные так и будут томиться в плену, станут орудием для осуществления замыслов Лирра. Но я также понимала, что прямо сейчас мы ничего не сможем для них сделать.
Время пришло.
– Да! – выпалила я. – Не хочу, но смогу!
Энн молча посмотрела на меня, по-настоящему наконец-то
– Тогда плыви, девочка. Я буду рядом.
Я собрала все остатки мужества и улыбнулась в ответ. Затем встала рядом с мамой перед люком. Темная вода бушевала, корабль качался, а мамина рука уперлась мне в спину.
Прежде чем она успела толкнуть меня, я прыгнула. Не было ни падения, ни всплеска – корабль накренился, и я сразу оказалась в воде. Океан поглотил меня целиком.
Я не задыхалась, хотя легкие должны были сжаться. Я не паниковала, хотя холод был таким сильным, что понимала: то, что творю, сродни самоубийству. Я бесшумно скользнула в воду и сделала рывок вверх, борясь с тяжестью одежды. Мама оказалась рядом, волны отступили, и мы выбрались на берег.
Казалось, само море пришло нам на помощь. Волна за волной оно несло нас вперед, пока последняя не швырнула на ледяной шельф. Море выбросило нас на арктический берег, как обломки корабля. Я схватила маму за руку. Она, спотыкаясь, поднялась на ноги, и мы побежали вперед.
Лед трескался и осыпался, как чешуя. Снег хлестал меня по лицу. Ресницы покрылись инеем. Мышцы затекли. Еще одна грохочущая волна лизнула сапоги, но мы уже добрались до острова и спрятались за валун. С подветренной стороны наросли сосульки, похожие на длинные когтистые лапы, но мы нашли спасение в их объятиях.
– У нас получилось! – Я схватила маму за руку, задыхаясь и смеясь одновременно. Пряди волос примерзли к шее, руки горели от холода, но я чувствовала себя как никогда живой. – Ты сумасшедшая!
– Я всего лишь в отчаянии, а еще нам повезло, – ответила Энн и обняла меня. Ее лицо было бледным, а улыбка – скупой, топор за правым плечом блестел ото льда. – Этот остров тянется на север, за пределы Штормового Вала. Мы спрячемся на том конце и будем ждать Элайджу.
– Элайджу? Ты имеешь в виду Димери? – прокричала я сквозь ветер. – Он нас найдет?
– Обязательно.
Энн посмотрела вдаль, глубоко дыша, потом поднялась на ноги и, словно следуя внутреннему компасу, пошла в глубь острова.
– А что с Лирром? – Я последовала за ней. – Он все еще может нас выследить.
– Ему будет не до нас какое-то время. И если повезет, «Безымянный» утонет. В любом случае я знаю, где можно спрятаться.
– Где?
– Там, где я прятала тебя всю твою жизнь, – ответила мама. – В Гистовой Пустоши.
Первым приютом, на который мы наткнулись, стал разбитый корабль, лежащий на боку, как выброшенная детская игрушка. Его мачты тянулись к нам сквозь снег, потрепанные паруса и обледеневшие лини потрескивали на ветру.
Главный люк заклинило, так что мы нашли трещину в корпусе и пролезли внутрь. Завывания ветра стихли, и я вздохнула с облегчением, опустив ноги на то, что когда-то было кормой.
Мы пробрались глубже. Определенно, это не военный корабль: вокруг валялись тюки и ящики, а не пушки, и в дереве не ощущалось присутствие гистинга. В кучах мусора я разглядела матросские рундуки, но не увидела ни одного тела. Безоружный торговец едва ли мог позволить себе большую команду.
