– Нет. Она была с мистером Грантом, – признался я и снова сосредоточился на пути через лес. Ее напоминание охладило мое воодушевление, но не развеяло его. – Я решил не мешать.
Фишер кивнула в знак понимания:
– Он выживет?
– Похоже, что да. Но если выживет, то станет гизо.
Я перешагнул через узел окаменевших корней и оглянулся на Фишер, протягивая ей руку, чтобы помочь преодолеть препятствие. Она легко приняла ее и пошла рядом со мной.
Я добавил, невольно подумав о том, что у Мэри и разбойника стало еще больше общего:
– Он будет таким же, как она.
– Не то что вы, всего лишь первый помощник на корабле, мелкая сошка, которая держит на поводке чудовищ из Иного, – с фальшивым сожалением сказала Фишер и на мгновение перестала быть моим капитаном. Мы словно вернулись в нашу общую каюту, где она, бывало, сидела в украденных у меня носках, а я хмурился над миской с кашей. – Выше голову, мистер Россер. То, что она дружит с мистером Грантом, не означает, что между ними есть что-то большее. Посмотрите на нас с вами.
«Он худший из людей, Сэмюэль Россер… Теперь я знаю, что ты – самый лучший».
Надежда вновь забрезжила во мне. Я жаждал упиваться ею, размышлять и решать, что делать дальше, но слова Фишер требовали ответа.
– Хотите сказать, что мы друзья? – смущенно спросил я.
Фишер пожала плечами и убрала ветку с нашего пути.
– Возможно.
– А уместно ли дружить со своим капитаном? – задумчиво спросил я.
– Нет. И я не могу дружить со своим первым помощником, – сказала Фишер, поймав мой взгляд. Ее улыбка исчезла, сменившись холодным расчетом. – Но я могла бы подружиться с новым капитаном «Оленя», если бы, скажем, перешла на новый корабль.
Ошеломленный, я почти остановился:
– Простите?
– Все к нам! – Голос Энн эхом разнесся по лесу.
Я сгорал от желания распросить Фишер, но, когда увидел, что перед нами, все мысли в голове исчезли – даже о Мэри. Фишер тоже замолчала.
Три огромных корабля лежали посреди Пустоши, брошенные, словно забытые детские игрушки. Из их носовых фигур выросли три могучие березы, все в завитках белоснежной коры и в облаке дрожащих зеленых листьев. Сами корабли были покрыты мхом и плющом, который опутывал мачты до самого лесного полога.
Центральное гистовое дерево было огромным, и в середине его образовалось дупло. Оно, словно дверной проем, вело в черноту корабельного трюма. Но когда мы подошли ближе, я увидел, что проход слишком мал, чтобы в него можно было пролезть.
Бенедикт, Фишер и я остановились рядом с Димери, Энн, Мэри и Ольсой. К нам присоединилась Вдовушка, на плечо которой уселась ворона-гистинг. Затем вокруг нас появились другие гистинги из леса, и все погрузились в молчание.
Тейн возникла в воздухе. Она отделилась от Мэри и превратилась в ее копию, только черты лица казались немного старше и жестче. На ней было простое платье, а длинные распущенные волосы развевались на несуществующем ветру, пока она шла к «двери».
Я глубоко вздохнул и перевел взгляд с нее на Мэри, которая молча наблюдала за тем, как Тейн двигается. Но я слышал ее голос в своем сознании, ее слова менялись и складывались в правду, от которой у меня щемило сердце.
«Ты лучший из мужчин, Сэмюэль Россер».
Тейн заговорила с березой, но я не расслышал слов. Дерево застонало. Дупло в стволе раскрывалось все шире и шире, пока через него с яростным карканьем не пронеслась ворона Вдовушки.
Старуха немедленно окинула всех нас отрезвляющим взглядом.
– Я ждала этого двадцать лет, – заявила она, поднимая фонарь. – Если мы будем стоять и глазеть, я умру раньше, чем успею потратить свою долю.
С этими словами она исчезла в расщелине.
Димери сдержанно улыбнулся и жестом велел Энн, Мэри и Ольсе следовать за ним. Мэри и Тейн вместе шагнули в проем.
Бенедикт, опередив меня, нырнул в темноту.
– Надеюсь, оно того стоило, – пробормотал он.
За дверью слабый свет фонаря освещал лестницу, которая вела во тьму. Я осторожно спустился вниз, каждый шаг сопровождался неприятным скрипом, шорохом свисающих корней и шлепками падающей грязи.
Наконец свет в фонаре перестал дрожать, тени улеглись, и я присоединился к Бенедикту на темной, кривой палубе. Стоявшая впереди нас Вдовушка подняла фонарь повыше и закрепила его на стене. В тот же миг золотой свет разлился по сокровищнице, достойной королев. Нет, не королев. Богов.
Всюду стояли сундуки с золотом, бочонки с драгоценными камнями и мешки с позолоченным оружием. Монеты рассыпались по покрытому лишайниками полу. Сундуки ломились от набитых в них трофеев… Там были фигурки людей, животных и сверхъестественных созданий из всех мыслимых драгоценных материалов. Переливались слитки серебра, лошадиная упряжь, украшенная изумрудами, и еще сотни других вещей, которые я и не смог сразу узнать, – я был слишком ошеломлен. Куда ни глянь, открывались новые чудеса.
Вдовушка издала ликующий крик и схватила длинный футляр. В нем обнаружились заколки для волос, точно такие же, как ее любимая сердоликовая заколка, но вырезанные из других полудрагоценных камней. Она легко провела по ним пальцами и одарила Димери сияющей улыбкой. Тот улыбнулся в ответ.
