Позади меня Бенедикт поднял серебряное блюдо и, протерев его рукавом, уставился на собственное отражение.
– Сначала клад Бреттона находился дальше на севере, – сказала Энн, наблюдая за тем, как Мэри берет нефритовый диск и держит его на ладони.
Лицо женщины стало спокойней и уверенней, хотя я все еще видел тень глубоко в глазах. Мне это было знакомо – такие тени лежали в моих собственных глазах, в глазах ветеранов и вдов, и я подозревал, что они никогда не исчезнут.
Она продолжила:
– Лирр перенес сокровища сюда, прежде чем мы отплыли обратно через Штормовой Вал. На этих трех кораблях хранится бо́льшая их часть, но есть еще тайники, разбросанные по всему лесу.
– Но здесь… – Мэри в растерянности перевернула нефритовый диск и оглянулась вокруг. – Здесь и так всего много.
– Достаточно.
Ольса Укнара сняла со спины мешок и начала набивать его маленькими ограненными драгоценными камнями из сундука.
– Ну что ж, теперь ты можешь уйти на покой, – сказала Энн капитану.
Она многозначительно постучала по мешочку с монетами, и он зазвенел в ответ.
– Все еще присматриваешься к Сунджи?
– К Южным Мерейским островам, – ответил Димери, поднимая из кучи головной убор какой-то древней жрицы. Сверкнуло серебро, бахрома из висящих драгоценных камней зазвенела, и он поднес убор ко лбу Энн, словно проверяя, как он будет смотреться на ней. – У Лирра же получилось. Я куплю остров и буду доживать свои дни, как эксцентричный лорд. Может, даже женюсь? Хотя, конечно, буду время от времени навещать Гестен. В противном случае Фира не оставит меня в покое.
Опустив головной убор, он задумался.
– Я же должен привезти ей что-нибудь, не так ли? И королеве… Проклятие.
Энн улыбнулась. Я впервые увидел это выражение на ее лице, и оно застало меня врасплох. Она выглядела моложе, не такой затравленной. И теперь больше походила на Мэри.
– Так что заглядывайте в гости, – добавил Димери, зажимая головной убор под мышкой. По его тону я понял, что он уже не в первый раз приглашает Энн. – На острова.
Улыбка Сокрушительницы немного померкла, и она взглянула на дочь:
– Посмотрим.
– А гистинг останется здесь? – спросила Фишер.
Энн, Мэри и Тейн одновременно посмотрели на нее.
Фишер вежливо кашлянула:
– Вы останетесь здесь, Тейн?
– Куда бы мы ни отправились, сделаем это вместе, – сказала Мэри. – Вместо старой лиственницы уже растет новое материнское дерево, а внутри него – новый гистинг. Тейн ничто не держит здесь.
Сама Тейн молча кивнула, и я вспомнил о саженце, растущем на месте костра. Там, где должна была погибнуть Мэри. От ужаса этого воспоминания у меня свело живот и поневоле сжались пальцы. Но все было позади. Мэри в безопасности и заслуженно богата.
– Тейн, ты не хочешь стать свободной? – Этот вопрос, к моему удивлению, прозвучал из уст Бенедикта. Он опустил серебряную тарелку, хоть и не выпустил ее из рук, и посмотрел прямо на гистинга.
Губы Тейн изогнулись в улыбке.
– Какие бы обстоятельства ни свели нас вместе, теперь мы одно целое. Свобода – вещь относительная, – произнесла Мэри, сомкнув пальцы вокруг нефритового диска. Я видел сожаление в ее глазах, но она не подавала виду. – Что касается того, куда мы отправимся… Мы не можем вернуться домой. Даже если бы мы с мамой не были известными штормовиками… Я же еще и беглянка. Может, я и смогла бы доказать, что я не Абета Боннинг, но не хочу рисковать.
Фишер устроилась рядом со мной и скрестила руки на груди.
– Новому капитану «Оленя» понадобится штормовик, – шепнула она мне.
Я резко обернулся, вспомнив, что она уже упоминала что-то такое, когда мы были снаружи.
– О чем вы? – шепнул я в ответ.
Фишер проигнорировала меня и посмотрела на Димери:
– Сэр, нам с вами нужно обсудить, как будем делить добычу.
Димери жестом указал на богатства вокруг нас:
– Выбирайте, капитан Фишер. Что желаете?
Фишер совершенно по-кошачьи хитро улыбнулась:
– Ну, я присматриваюсь к новому кораблю.
Я пела, стоя плечом к плечу рядом с мамой. Штормовой Вал, состоящий из облаков и снега, расступался перед нами, туман клубился над темными волнами и дрейфующими льдинами. Холод обжигал щеки, глаза слезились, но я пела так громко, как только могла.
Магия пульсировала внутри, шепот Тейн звучал в такт биению сердца, а над головой ветер наполнял паруса «Гарпии». Позади, в шлейфе нашей с мамой магии, шли «Олень» и «Безымянный». Волны разбивались о борт, с треском кололся лед, но наш курс оставался неизменным. Благодаря Сокрушительнице мы пересечем Штормовой Вал за несколько часов и уже через сутки окажемся в Гестене.
Несмотря на неделю отдыха и размышлений, мысль о приходе в Гестен рождала во мне неуверенность. Столько решений нужно было принять, но все они зависели от самого важного и самого пугающего выбора в моей жизни.
