Я с воодушевлением воспринял ее похвалу, хотя оставался усталым и измученным. Усталость несла печать удовлетворения: Лирр мертв, справедливость восторжествовала. Когда мы вернемся в Устию и весь мир узнает, кто уничтожил Лирра, мое имя прозвучит рядом с именами Фишер, Бенедикта и Димери. Лучшая развязка, на которую я мог рассчитывать, а о проступке Бена так никто и не узнает. У меня все получилось, и от радости на сердце стало легко. Но что дальше?
Когда шлюпка причалила к берегу, я ухватился за канат и вытащил ее на песок. Гребцы выпрыгнули, подняв веер брызг, под ногами захрустел лед, и теперь они с удивлением рассматривали скрытую туманом Пустошь.
– Кто уцелел?
Фишер выпрыгнула следом и хлопнула меня по плечу. Грубоватость товарищеского приветствия смягчили счастливый блеск в глазах и мягкое касание пальцев. Половину лица покрывали мелкие царапины, словно в него швырнули песком. Это странным образом напомнило мне о шрамах Эллас.
Она недовольно нахмурилась, заметив мою перевязанную руку.
– Все, кроме Лирра и многих достойных матросов, – ответил я и сжал ее руку на мгновение, а затем кивнул в сторону берега. – Пираты разбили лагерь в Пустоши.
– Пустошь… – Фишер окинула взглядом летний лес, пожухлые листья на границе с ледяной пустыней, прогалины, которые тянулись вдоль опушки. – У меня много вопросов.
– У меня тоже. – Мы начали подниматься по склону, гребцы немного отстали. – Что с Эллас?
– Мертва, – призналась Фишер. Она провела языком по внутренней стороне исцарапанной щеки, а потом продолжила: – Все произошло именно так, как мы и боялись. Она и ее команда дождались, пока корабль починят, и сразу попытались захватить его. Ее застрелили.
Тот факт, что она не назвала, кто именно совершил убийство, встревожил меня. Я посмотрел на своего капитана с невысказанным вопросом, но она лишь сдержанно улыбнулась.
– Когда вернемся в порт, возникнут вопросы, – негромко произнес я. – Эллас была героем войны.
– Знаю, – ответила Фишер, не понижая голоса. Гребцы, следовавшие за нами, напряженно прислушивались. – Я сделала то, что должна была ради защиты корабля.
– И среди нас нет никого, кто считал бы иначе, – заметила женщина – один из членов экипажа. – Прошу прощения за дерзость, капитан.
Фишер кивнула ей в знак благодарности.
Иное потянулось ко мне, в сознании одна за другой возникали сцены кровавых схваток. Некоторые я узнал сразу, например драку на борту «Оленя», а что-то так и не понял. Мельком увидел Фишер сквозь пелену снега, ее пистолет, из которого вырвалось пламя. Крики мужчин и женщин. Ревущего Оленя-гистинга. Эллас в море.
Я коснулся монеты в кармане, и видения ослабли, хотя послевкусие осталось – напряжение, ужас и боль.
Однако я не чувствовал сожаления по поводу Эллас. По правде говоря, мне было даже стыдно, что ее смерть оставила меня равнодушным. Следовало бы проявить сострадание, но я не представлял, как далеко она зашла в своем предательстве и насколько сильным было влияние Бена.
При одном взгляде на избитое лицо Фишер злость на Эллас только усугублялась. Как бы Бен ни воздействовал на Эллас, это не меняло того, что она сделала, как только он скрылся из виду – когда власть магни перестала действовать.
– Что с вашим лицом? Это Эллас? – спросил я своего капитана.
– Скорее палуба. – В уголках ее глаз появились забавные морщинки, но потом она поморщилась. – Хотя, пожалуй, именно Эллас протащила меня по этой палубе. Я в полном порядке, мистер Россер. А теперь нам всем не терпится узнать… Димери уже нашел клад Бреттона?
Наши сапоги захрустели по ледяному насту на границе Пустоши. Вокруг резко стало теплее, заклубился туман, и всем стало не по себе. Гребцы встревоженно зашептались и стали разматывать шарфы, со страхом оглядываясь вокруг.
Я отодвинул с дороги ветку и посторонился, чтобы Фишер прошла вглубь, под зеленеющие кроны деревьев.
– Нет, но о кладе много говорят. Не удивлюсь, если пираты отправятся в путь завтра же, – ответил я.
Фишер посмотрела на полог над нашими головами и повернулась, пытаясь охватить лес одним долгим взглядом. Она подняла брови, выражая нечто среднее между восхищением и удовлетворением.
– Это… просто невероятно, – наконец произнесла она. – Что касается пиратов, то так тому и быть. Мы пойдем с ними. А теперь расскажите мне как можно больше, мистер Россер, а потом я хочу увидеть Джеймса Димери.
На следующее утро, когда солнце выглянуло из-за Штормового Вала и мрак немного рассеялся, Джеймс Димери и Энн Ферт во главе небольшой группы отправились в поход по Пустоши.
Наши сапоги погружались в мох по щиколотку, их обмывали пресные ручьи. Несколько гистингов наблюдали за нами, они отделялись от деревьев и принимали то облик лесных зверей, то людей – Ольсы, Вдовушки, меня, Бенедикта. Некоторые даже следовали за нами, насколько позволяла длина корней, – призрачный волк, бегущий маленький мальчик. Потом они исчезали, и на их месте появлялись другие.
