Россер ответил служанке на том же языке, бросив на нее рассеянный взгляд – незаинтересованный, что меня, как ни странно, порадовало. Он занял стул, с которого открывался отличный вид на входную дверь, и добавил несколько слов, которые, как я подозревала, были выражением благодарности.
Служанка исчезла, и Россер налил нам вина. Я устроилась напротив него, спиной к огню, и сжала пальцами стенки кружки. Тепло волнами накатывало, оставляя во всем теле болезненный след.
– Говорите на устийском?
Он кивнул:
– Учил в школе.
– А, – отозвалась я, еще не понимая, насколько далеко хочу заглянуть в его прошлое и насколько вообще нам стоит сближаться.
Может, он думал о том же или ему просто нечего было сказать, так что мы молча уставились на кружки с вином. Пространство вокруг нас наполнилось приглушенными разговорами, звоном фаянсовых кружек и тарелок, потрескиванием огня. Как и в трактире, где я остановилась, здесь все напоминало о доме. Ощущение домашнего уюта и тепло успокаивали, заставляя сердце биться медленней. Хотя напротив сидел человек, который вполне мог стать мне злейшим врагом.
Вскоре принесли еду. Служанка сначала все подала Россеру, и мне с трудом удалось сдержаться и не стащить с его тарелки кусок теплого хлеба, чтобы утопить его в масле. Вместо этого я потягивала вино и ждала, когда появится моя тарелка.
В какой-то момент наши руки соприкоснулись. Простое касание, случайное, но оно вытеснило все мысли из головы. Потом Россер молча переложил в мою тарелку кусок своего хлеба. Может, его мотивы были далеки от милосердия, но мне было все равно. Я не собиралась повторять историю с Чарльзом Грантом, снова уповая на доброту чужака. Я возьму у Россера все, что смогу, и пойду дальше, пока петля на шее не затянулась.
Служанка принесла еще вина и масла. Голова слегка кружилась от выпитого, и я налегла на оленину, тушенную с морковью, картофелем и репой. И только когда желудок полностью заполнился, я снова почувствовала себя самой собой. К тому же вино успокоило нервы.
Откинувшись на спинку стула, я наконец спросила:
– Что вы знаете о Сильванусе Лирре?
Россер взял нож и одним медленным движением разрезал кусок курицы.
– Он пират и убийца, и я намерен предать его суду.
Он говорил так уверенно, так чопорно и напыщенно, что я чуть не рассмеялась, ведь уже знала, что в этом мире обычные люди так не говорят, если только они не дураки или лжецы.
Россер, видимо, заметил мою усмешку. Его брови дернулись вверх.
– Я сумел вас развлечь?
В выражении его лица не было ни капли лукавства, и на мгновение я почти забыла, кто он и зачем мы здесь. Всего лишь красивый, немного нелепый мужчина, которому я составила компанию за ужином.
– Нет, – поспешила заверить я. – Как вы собираетесь его поймать?
– С вашей помощью, – тут же ответил Россер.
Да, именно для этого он и был здесь, верно? Чтобы убедить меня присоединиться к его команде. Я почувствовала, будто что-то кольнуло сердце, и это что-то было очень похоже на разочарование.
– Понятно, – ответила я. – И на что вы готовы, чтобы убедить меня?
Он указал на стоящие перед нами миски и тарелки:
– Я надеялся, это станет хорошим началом. Получилось?
– Лишним точно не было, – призналась я.
Но я также понимала, что если взойду на борт корабля, то уже никогда не покину его. Димери наболтал много небылиц, но, когда он говорил, что хочет уйти на покой, я ему верила. Это не значило, что перед этим он не продаст меня на другой корабль, но было уже кое-что.
Охотник за пиратами продолжил:
– Что еще я могу предложить? Отдельную каюту? Она будет. Защиту? Я лично гарантирую ее.
Он оперся локтями о стол и наклонил голову так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. В его словах не было ни хвастовства, ни напыщенности, мне больше не хотелось насмехаться над ним. В мягком голосе звучала неожиданная твердость.
На мгновение я запнулась, а затем мой одурманенный вином мозг выдал самый честный и самый невозможный ответ:
– Я хочу домой.
Он ничего не ответил, лишь посмотрел на мои губы, и сердце сделало неуверенный, предупреждающий толчок. Мне следовало быть осторожней.
– Думаю, вы знаете, что это невозможно, – сказал Россер. Его взгляд вернулся к моим глазам, как будто и не отрывался. – Судя по всему, Лирр ищет вас. Вы же понимаете, что он из себя представляет?
– Конечно, – ответила я, хотя мне не понравился его тон. Щеки запылали от вина и разочарования, а еще от его внимания. – Он маг. Точнее, видящий и магни.
– Именно. – Тон Россера стал более ровным. – И меня больше беспокоит то, что он видящий. У него бывают видения, он вхож в Иное. У вас, как у всякого штормовика, есть свое отражение в Темных водах. Вы находились близко друг к другу?
– Да.
Несмотря на то что в комнате было достаточно тепло, я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.
– Насколько близко?
Мне стало совсем не по себе.
– Как мы с вами сейчас.
Россер на мгновение замолчал, а затем спросил:
– Он прикасался к вам?
