Поняв это, я почувствовал себя дураком. Книга поначалу выглядела такой умной, полной и логичной. Она подарила мне надежду. Но примыкающие? Маги, связанные с деревом кровью? Мой аэдинский разум не был готов их принять. Для высшего мореплавателя было объяснение: некоторые капитаны, похоже, могли установить связь – хоть и богопротивную – с гистингом, а значит, и с самим кораблем. Но управлять судном силой воли? Если бы это было возможно, я бы наверняка уже знал об этом.
Я закрыл книгу и снова посмотрел на обложку, словно вытесненное там название могло объяснить безумие, творящееся внутри. Я ненадолго задумался о том, чтобы снова найти мерейского ювелира и попросить у него объяснить хоть что-то. Но книга уже была достаточной помощью мне.
– Мерей… – устало произнес я вслух. – Ты сам знаешь, какие у них странные верования…
– Я думала, мистер Кео сегодня на вахте.
Фишер подошла незаметно. Ее руки были в карманах, а воротник расстегнут. Она еще не выздоровела до конца, но уже отказалась от повязки на руке. На ней были сапоги, которые поскрипывали при ходьбе, а на голове – треуголка вместо более практичной шапки из сукна, которую она обычно носила. Она выглядела не то чтобы мягче, но хотя бы менее официально. На боку висела сабля, и неизвестно, сколько еще оружия скрывалось под плащом, но эта обновленная Фишер мне нравилась больше.
– Так и есть. – Я сунул книгу в карман и внимательно посмотрел на нее, понимая, что выгляжу бледным и усталым. – Я наблюдаю за городом.
– Опять не получается уснуть?
Ее вопрос прозвучал невинно, но мы оба знали, что за ним стоит.
– Нет.
Я не сказал ей о новой монете.
– Что ж, прекрасный город и прекрасная ночь, – заметила она, расставив локти, словно крылья у птицы, и откинулась назад. – Позвольте угостить вас выпивкой.
Я почесал подбородок, растрепав бородку.
– Зачем это вам?
Она бросила на меня странный взгляд:
– Ну, я не настолько глупа, чтобы пить одна в чужом порту, в темноте да еще и с заживающим запястьем. И нет, не надо меня уговаривать остаться на корабле. Мне нужно сойти на берег, иначе я сойду с ума.
– Значит, вы намерены использовать меня, – резюмировал я, – в качестве телохранителя.
– Как гарантию от нежелательных неприятностей, – поправила Фишер и сверкнула одной из своих змеиных улыбок. – Крупные бородатые спутники полезны в этом отношении. Но еще ценен ваш ум, мистер Россер. Я не говорю на устийском, в отличие от вас.
– Я не буду помогать вам флиртовать с местными, – заявил я, хотя меня начала привлекать мысль о том, чтобы найти таверну.
– Кто, я? Флиртовать? – Фишер криво усмехнулась. Она уже спускалась по трапу. – Меня не интересуют устийцы. Все, что мне надо, – скоротать вечер там, где не воняет сыростью и смолой. Вы идете?
Я присоединился к ней, наши сапоги гулко застучали по заснеженным доскам трапа.
– Какой из меня джентльмен, если я не пойду, Хелена? Особенно после того, как вы попросили меня о защите.
Фишер скривилась, услышав, что я обратился к ней по имени.
– Речь не о защите, – поправила она меня. – Считайте себя предупредительным знаком, который гласит: «Не влезать, у меня была очень плохая неделя».
Я ничуть не обиделся. Фишер была такой же храброй и практичной, как и всегда, хотя и стала более тихой после встречи со смертью. Она не пригласила бы меня, если бы не хотела – или не чувствовала, что нуждается в моем обществе.
– На это я гожусь.
– Хорошо. Тогда пойдемте.
Мы заглянули в окна первой попавшейся таверны и увидели, что половина посетителей – моряки с нашего же корабля. Так повторялось с полдюжины раз, пока не пошел мелкий сверкающий снег. Фишер нахмурилась, глядя на небо, и мы отправились через мост в район, известный как Нокс.
– Пойдемте в Шашу, – решила она. – Поищем место, где наши деньги не привлекут слишком много сброда.
До сих пор она двигалась впереди, а я тенью следовал за ней. Но теперь мы шли бок о бок по все более узким улочкам, полным местных жителей и моряков, шлюх и лоточников, а также ночных торговцев с различными видами продукции – от бутылок с запрещенными веществами до сладкой выпечки.
Чем дальше мы оказывались, тем реже нам попадались знакомые с корабля, тем сильней мы прижимались друг к другу. К тому времени, как мы подошли к мосту, где я в тот день купил оберег, я уже успел отметить дюжину сомнительных личностей, бросавших на Фишер или меня косые взгляды. Я был рад, что пошел с ней.
Несмотря ни на что, Фишер явно расслабилась. Мы купили у уличного торговца горячее вино и, негромко переговариваясь, пили его у канала. Наблюдали, как падает снег и вода течет мимо обледеневших берегов, по которым изредка проплывают речные суда или патрули, разбивающие лед длинными баграми. Затем вернули стаканы продавцу и продолжили поиски.
Когда мы переходили мост к Шаше, по лицу Фишер скользнул луч фонаря. Она улыбнулась мне, ее глаза заблестели.
– Итак, видящий, – сказала она, когда мы обогнули шумную толпу с несколькими пьяными танцорами в центре, – где мы остановимся на ночь?
