Я вытерла ее и снова встретила взгляд Россера. Я ожидала увидеть в нем презрение, может, жалость. Но единственное, что там было, – сострадание, искреннее, теплое, обезоруживающее сострадание, от которого хотелось бежать прочь. Сердце было готово довериться, но я же понимала, что это невозможно.
– Я верну вашу монету, – сказала я, вставая с места. Мысли о маме спрятались обратно, в самый темный уголок души. – Но я здесь последний раз. И едва ли сойду с корабля до самого… Ну, не раньше, чем через несколько дней.
– До самого Фролика, – сказал Россер, в очередной раз удивив меня. – Я буду на балу.
В веренице чувств, охвативших меня, выделилось одно – то ли предвкушение, то ли подозрение. Я увижу его снова.
– Откуда вы знаете про бал?
Россер попытался улыбнуться, но к этому моменту он опять выглядел таким напряженным, что я чуть ли не впихнула ему в руки забытое пиво.
– Слухи, – уронил он очевидное объяснение, а затем жестом указал на помост, с которого я выступала. – Вы не особо скрывались. А человек рядом с Чарльзом Грантом – лакей леди Фиры. И, опять же по слухам, внебрачный сын покойного брата королевы, ярла Кестского.
Я уставилась на затылок светловолосого Маллана. Так в этом мужчине течет королевская кровь? Неудивительно, что у него такое влияние, хоть и в низших слоях общества.
– Что еще вы знаете?
Любопытство заставило меня усесться обратно.
Он пододвинул к себе пиво и отпил, явно расслабляясь.
– Знаю, что ваша мать служила на Северном флоте. Мой дядя там – адмирал. Понимаю, что это признание еще больше испортит мою репутацию в ваших глазах. Когда шестнадцать лет назад закончилось перемирие, ее перевели на Восточный флот, там Сокрушительница прослужила еще несколько лет. А потом пропала. Полагаю, ее исчезновение замалчивали по… понятным причинам. Чтобы командование не потеряло лицо. И чтобы мерейцы держались от нас подальше.
Я замолчала, пытаясь осознать услышанное.
– И теперь она – штормовик на корабле Лирра, – добавил Россер с заметным волнением. – Мы не знали этого, когда стояли в Уоллуме.
Я нахмурилась:
– Вы говорите правду?
Россер кивнул:
– Мэри, примите мои глубочайшие соболезнования по поводу вашей матери. Я могу только представить, что вы чувствуете, зная, где она. Я бы тоже был в отчаянии.
– Я не в отчаянии, – легкомысленно заявила я.
Он выглядел потрясенным.
– Вообще не понимаю, где я и что со мной, – призналась я откровенно. – Сейчас я собираюсь найти ее, хоть это и сложно. Но еще несколько недель назад я даже не знала, что она жива.
Россер посмотрел на меня, а затем сменил тему:
– Хорошо ли с вами обращаются на борту корабля Димери?
Я пожала плечами, но потом кивнула:
– Да, на удивление хорошо.
– А что за парень вон там? Он весь вечер следит за вами. – Россер кивнул в сторону. – Я видел, как он вошел с вами. Проблем не будет?
Я взглянула, прежде чем успела остановиться. Это был матрос из команды Димери, он сидел через несколько столов, широко расставив ноги, перед ним стояло несколько пустых стаканов. Сейчас он смотрел на своих собутыльников, даже наклонился над столом и оперся на него локтями, громко смеясь над какой-то шуткой. Он не пялился на меня, но именно его я когда-то отметила как возможную угрозу.
– Нет, – сказала я, но из-за затянувшейся паузы Россер явно мне не поверил. Так что я добавила: – Таких, как он, полно на любом корабле. Команда Димери ничем не хуже парней из трактира, среди которых я выросла.
Я снова замолчала, почувствовав, что слишком уж откровенна. Но внимание Россера по-прежнему было приковано к подозрительному матросу. Он еще мгновение внимательно разглядывал его, потом допил пиво и встал.
– Мне нужно идти, – сказал он, снова посмотрев на меня. – Увидимся на Фролике?
Я гадала, что же такого сделала, что он решил уйти. Еще меня крайне заинтересовало, почему от перспективы снова встретиться с ним в груди потеплело. Но к этому моменту я уже поняла: когда дело касается мистера Россера, мои чувства становятся необъяснимы.
– Обязательно, – ответила я.
– А монета?
Ну вот, опять. Ясность разума вернулась.
– Я принесу ее. Конечно.
Он начал запахивать плащ, наклонив голову и не глядя на меня.
– Почему? Почему это так важно? – сорвалось с моих губ.
– Это оберег, – объяснил он. – Помогает мне заснуть.
– Понятно. – Было совершенно непонятно, но я заметила, каким измученным Сэмюэль выглядит, и смягчилась. – Я принесу ее, обещаю. До свидания, мистер Россер.
Мягкость моего тона, похоже, застала его врасплох. Он остановился и смотрел на меня, пока тень улыбки не коснулась его губ. Затем приподнял треуголку и вернул ее на место.
– Спокойной ночи, мисс Ферт.
