– О, вы бы очень удивились, господин, узнав, что заставляло меня добывать серебро в свое время. Давно, когда я был молодым и красивым. – Выдержав паузу, он бросил на Ингельда долгий задумчивый взгляд, от которого Элфрун стало не по себе. – Подумайте, господин, может быть, не следует вам это знать. А может быть, вы вовсе и не удивитесь. – Не дожидаясь ответа, он отвернулся и развел руки в стороны. – Ну ладно. Давайте-ка все расступитесь, освободите нам место.
Он двинулся вперед, и толпа начала отступать. Он прошелся по кругу, размахивая руками, и в результате освободился пятачок сухой утоптанной земли шагов в пятьдесят в поперечнике. Затем он издал тихий звук, напоминающий кудахтанье; медведь поднялся на все четыре лапы и вразвалку подошел к нему. Поводырь резко мотнул головой:
– Давайте их.
Мальчик-собачник отпустил ошейники и подтолкнул собак вперед. Элфрун растерянно смотрела на все это, пока рассерженный шепот ее дяди не вернул ее к действительности, и она с большой неохотой разжала пальцы и отпустила Гетина.
Собаки были организованной сворой и действовали уверенно. Они бросились вперед и стали кружить вокруг медведя на безопасном расстоянии, странно лая, на высоких и пронзительных тонах. Медведь неуклюже вертелся на месте, стараясь уследить за всеми тремя. Затем два пса разом остановились и залаяли громко и отрывисто; медведь ринулся на них, а в это время третий, кремово-рыжего окраса, сделал молниеносный выпад и сильно укусил зверя за пятку.
– Брайт! – восторженно вскричал Ингельд. – Это мой молодчага Брайт!
Медведь развернулся, чтобы избежать нового укуса, и теперь настала очередь Гетина укусить его и тут же отскочить. Собаки по очереди наскакивали на медведя, и тот стал уходить в сторону, пытаясь убежать от них и в то же время атаковать. Неожиданно он громко зарычал и прыгнул, а ближайшие к нему люди отпрянули назад, вскрикнув от страха и возбуждения.
Собаки перегруппировались и, прерывисто дыша, вновь приступили к травле. Казалось, медведь разозлился не на шутку; он непрерывно рычал и кидался на этих маленьких докучливых созданий – а по сравнению с ним они действительно были маленькими. И конечно, один удар его смертоносной лапы…
Внезапно все три собаки дружно, словно управляемые одним мозгом, бросились на медведя с истерическим лаем. Медведь от удара завалился набок, и все они превратились в один яростный клубок из темных и пестрых шкур. Медведь начал кувыркаться, как будто повторяя трюки, которыми его хозяин начинал представление. Одна из собак – Элфрун решила, что это был Бледдин, – сомкнула челюсти на носу зверя, а Брайт, оказавшийся снизу, неистово рвал его горло. Она поднесла ладони к лицу, готовая в любой момент закрыть ими глаза: зрелище было невыносимое, однако она была не в состоянии оторвать от него взгляд.
– А у вас тут есть действительно неплохие собаки, – послышалось у нее над ухом.
Вздрогнув от неожиданности, она обернулась и увидела рядом с собой бродячего торговца, Финна. Она вдруг сообразила, что мелодичная речь Финна очень напоминает говор поводыря медведя. Возможно, они были родственниками или, по крайней мере, земляками и путешествовали вместе. В этом был смысл. Одинокий торговец очень уязвим, но любой вор подумал бы дважды, прежде чем напасть на компанию, которую сопровождает такое лохматое чудовище, пусть даже беззубое и в узде. Она старалась сосредоточиться на этих практических рассуждениях, но Финн был так близко, и у нее волоски на руках вставали дыбом, ладони начало покалывать, дыхание стало затрудненным. Похожий эффект оказывал на нее и медведь, но Финна она не боялась.
В толпе раздались одобрительные крики. За те несколько мгновений, на которые она отвлеклась, медведь рухнул. Бледдин по-прежнему висел у него на носу, и огромный зверь, казалось, сходил с ума от боли. Он резко мотнул головой, и Бледдин оторвался и полетел на землю. Он тут же вскочил на ноги, но было заметно, что он хромает. Морда медведя была вся в крови. Собаки отступили.
– Этот раунд за вами. Одного раунда достаточно? – Лицо поводыря скривилось, как от сильной боли.
– Нет, это слишком быстро, – покачал головой Ингельд. – А в чем тогда удовольствие? Ты, мой друг, еще не заработал свое серебро.
– Тогда победит лучший в трех раундах.
Ингельд коротко кивнул. Брайт и Бледдин уже снова начали кусать противника за пятки, а серый Гетин выжидал подходящего момента.
