Дочь Волка полностью

Элфрун нервно обхватила себя руками под плащом; ей очень хотелось, чтобы бой побыстрее закончился. Внезапный бросок медведя – и вот он уже ухватил Бледдина за голову; держа беспомощную собаку передними лапами за шею, он размахивал ею из стороны в сторону. Затем, не отпуская собаку, он двинулся вперед, и Гетин с Брайтом набросились на него. Медведь слегка попятился, но челюсти его уже сомкнулись на горле Бледдина. Элфрун охнула и задохнулась; ее внезапно затошнило, как будто она получила удар в живот. Поводырь медведя поднял палку, и медведь опустил голову, разжал челюсти, и пес упал на землю. К удивлению Элфрун, он вскочил на ноги, заслужив волну одобрительных и подбадривающих криков толпы. Подбежали Видиа и мальчик-собачник и оттянули собак за задние ноги подальше от медведя.

– Этот раунд за мной, – без улыбки заявил поводырь. – Все решит третий.

Мальчик ощупывал шею и ноги Бледдина, скорбно опустив уголки рта. Он стоял спиной к медведю и достаточно близко к нему, чтобы тот мог дотянуться до него своими громадными лапами, но был слишком увлечен своим занятием и не замечал опасности. Элфрун взглянула на стоявших возле него людей. Солнца уже совсем не было видно за тяжелыми волнами тумана. На лице она ощущала его влагу. Элфрун подумала: что произойдет, если она вдруг остановит эту схватку? Взглянув на Атульфа, лицо которого горело от возбуждения, она все поняла. Люди просто рассвирепеют – как пьяные, которым перекрывают льющуюся из бочки медовуху. Может быть, если бы она попросила, – нет, если бы она скомандовала, – чтобы мальчик-танцор еще походил по канату… Или, возможно, Финн мог бы отвлечь их разными диковинами из своей котомки. Она поискала его глазами, просто чтобы убедиться, что его плетеная корзинка по-прежнему с ним, и увидела, что он смотрит на нее. Когда же он поднял брови, а губы его изогнулись в слабой улыбке, она вспыхнула и быстро отвернулась.

Мальчик-собачник пожал плечами, потом развел руками. Лицо его было угрюмым, но Видиа, судя по всему, решил, что все в порядке, потому что выпустил собак.

И они опять начали кружить вокруг медведя.

Все случилось так быстро, что Элфрун, вспоминая потом этот момент, была даже не вполне уверена, что вообще видела это.

Медведь поднялся на задние лапы и угрожающе зарычал. Все три собаки, оскалившись, дружно бросились на него, целясь в открывшийся живот. Медведь в тот же миг обрушился вперед, вертя мордой и размахивая лапами в разные стороны, так что все три пса подлетели высоко в воздух. Они упали на землю с глухим стуком.

Элфрун охнула, чувствуя, как к горлу подкатила тошнота. Поводырь уже бежал к медведю. Ужасные когти полоснули Бледдина по животу, полилась кровь, и Элфрун увидела розовато-серые внутренности собаки, вывалившиеся в пыль. Поводырь быстро снял уздечку, болтавшуюся у него на поясе, протянул поводок через дырку в носу медведя и потащил его за собой в сторону, а мальчик-собачник склонился над Бледдином. Лицо его было спокойным, хотя по щекам текли слезы. Он поднял руку, и к нему подошел егерь. Элфрун видела, как мальчик ткнул в собаку пальцем, а потом провел им у себя по горлу. Обернувшись, она увидела Брайта, который смотрел на нее, скуля и пытаясь встать; его задние ноги и хвост волочились по земле.

– Позвоночник сломан.

Она обернулась. Золотисто-коричневое от загара лицо Финна теперь представляло собой суровую маску без намека на улыбку, столь характерную для него.

– И ради чего загубили хороших собак?

Гетин припал к земле и тихо скулил. Элфрун присела возле него, боясь того, что может увидеть; но, насколько она могла судить, он не пострадал, просто был сильно напуган. Она приласкала его и потрепала его по ушам, а он, дрожа всем телом, прижался к ней своей большой мордой.

Она и не заметила, что Финн склонился к ней.

– Я, наверное, пойду, леди, – едва слышно произнес он. – Похоже, я приношу несчастья в ваш дом. В прошлый раз – смерть, теперь – вот это. Сегодня неподходящий день для торговли всякими побрякушками.

– Несчастье? Нет! – Смущенная и испытывающая тошноту, она часто заморгала. – Ты не можешь просто так уйти. Это не твоя вина. Мой дядя… – Она судорожно сглотнула. – К тому же зеркало… я должна тебе за зеркало… – Чем ей заплатить за него? Это зеркало было для нее чем-то намного большим, чем совершенная вещь, как отозвалась о нем Винн. У нее было ощущение, что оно пробудило ее от сна, выхватило из детства, научило по-другому воспринимать окружающий мир. Она видела в нем не только отражение своего лица, как все остальные, но и безмолвные послания своего тела…

Она так хотела увидеть его снова, и вот теперь он уходит!

Он приложил палец к губам и покачал головой.

– Я буду тут неподалеку. Выглядывайте меня, я появлюсь в ближайшее время. Но сейчас мы должны уйти.

Она оглянулась на толпу. Трудно было сказать, подействовало ли на людей ее обещание, но они были скорее потрясены, а не озлоблены. Однако злость еще придет. Так что он был прав, но как же ей было нелегко признать это.