Дочь Волка полностью

– Тогда просто не обращай на нас внимания. Мы всего лишь перехватываем кое-какие крохи со стола богатого человека. – Ловким и быстрым движением он подбросил зайца и сдернул с него шкурку целиком, после чего насадил тушку на заостренную палку и установил ее над огнем.

– Пройдет целая вечность, пока он будет готов, – посетовал Дене. – А есть хочется уже сейчас.

Аддан вытер нож о траву с обеих сторон и сунул его в ножны.

– Тогда, выходит, голод управляет тобой. В этом мире у нас есть масса младших кузенов и маленьких кузин. Мы делаем грязную работу, мы не можем позволить себе гордость или принципы, и мы получаем свой кусок последними. Где ты жил, если не знаешь таких простых вещей?

Атульф постарался не показывать, как ему приятно смущение Дене. Тот покосился на него:

– Твои холмы, говоришь. Выходит, ты наследник донмутского монастыря? Таким ты видишь свое будущее? Стать священником. – Он ухмыльнулся.

Язвительный тон Дене удивил Атульфа. Обычно заводить и дразнить его начинал Аддан.

– План? План, но не мой, а моей бабушки. – Он вытянул ноги к костру и зевнул, чтобы скрыть свое смущение. – А сам я не уверен насчет того, приму ли сан.

Аддан хохотнул, но Дене, похоже, стало любопытно.

– Ты имеешь в виду духовный сан? Так ты к этому не готов?

– Стать священником? Вместо того чтобы стать дружинником короля?

Дене пожал плечами:

– Говорят, в Донмуте богатый монастырь. Сколько здесь земли? Хайдов сорок? Пятьдесят?

– Где-то так. Да какая разница?

– Меня, конечно, всем этим не заманишь, потому что мне кажется, я бы выглядел ужасно глупо с тонзурой на голове. А что до духовного сана, так твоему отцу он не мешает наслаждаться жизнью, насколько мне известно. Охота и женщины. Много женщин…

– Но никаких сражений.

Дене выпрямился:

– А для тебя это важно?

Атульф вспомнил, как он несколько раз видел выезд дружины короля: великолепные молодые мужчины в сияющих доспехах, на их лошадях со смазанными маслом гривами и красиво завязанными в узел хвостами – золоченые попоны. Самые младшие из этих воинов были не старше его самого.

– Теперь, когда Радмер умер, – сказал он, – я, наверное, скорее бы взял поместье, чем монастырь. – Абархильд уже намекала ему на это. Но он прекрасно понимал, что поместье не ее и она не может им распоряжаться.

Аддан сплюнул в костер:

– Ты не сможешь присоединиться к дружине короля, раз он сам того не хочет. Танкрада он призовет намного раньше, чем тебя. – Сказано это было пренебрежительным тоном. Потом он протянул руку и повернул зайца на вертеле. – Ну почему он так долго жарится?

– На мечах я дерусь лучше Танкрада.

– Но у Танкрада есть отец.

Атульф напрягся:

– А у меня что, его нет?

– У него есть отец, который замолвит за него словечко. И который будет весьма заинтересован в этом. Что толку в том, что ты – любимчик Свиты, если Тилмон не знает о твоем существовании.

Отец, который будет весьма заинтересован в этом… Атульф вспомнил ленивую улыбку Ингельда, то, как он равнодушно пожимает плечами. Он закусил губу, стараясь не показывать, что где-то внутри у него, в области солнечного сплетения, начинает разгораться пламя ярости.

– Единственное, что моего отца сейчас интересует, – это его женщина.

– Жена пастуха? – Аддан ухмыльнулся в свою темную бороду. – О, мы много слышали про нее. Мы слышали про нее все.

Дене протянул руку и поворошил угли костра.

– Говорят, пастух ничего не знает и он слишком глуп, чтобы учуять то, что творится прямо у него под носом. Может быть, тебе следовало бы рассказать ему об этом.

И они оба рассмеялись.

Атульфа раздражало то, что они, похоже, не воспринимали его серьезно. Он поднялся на ноги и отошел на несколько шагов от огня к ближайшим деревьям.

– Не уходи слишком далеко, – сказал Аддан. – Чтобы не пришлось снова использовать тебя в качестве мишени для тренировки в стрельбе. – Он похлопал рукой по своему луку.

Атульфу вспомнилась дрожащая стрела с оперением из пера лебедя, которая вонзилась в ствол березы рядом с ним в тот день, когда он впервые встретился с Танкрадом и этими двумя, и он рассмеялся:

– Тебе никогда не выстрелить так точно. Ты и вполовину не настолько хороший стрелок.

– А ты думаешь, что ты крутой?

Атульф резко обернулся:

– Да уж, по крайней мере покруче тебя. Я вел вас в той вылазке за коровами, не забыл? Так что, если хочешь, я в любое время…

Молодая собака Аддана вдруг вскочила на ноги и навострила уши.

– Помолчи, – сказал Аддан. – Кто-то идет. – Он одной рукой схватил собаку за загривок, а второй зажал ей пасть.

Трое юношей застыли на месте. Было уже поздно что-то делать с огнем; жареный заяц, казалось, укоризненно и осуждающе взирал на них с вертела.

Послышались шорох и хруст, и из высокой травы выскочила собака с подрезанными ушами, которая тут же бросилась к Атульфу. Стараясь не показывать, что испытал огромное облегчение, он, гладя собаку по голове, обернулся к остальным:

– Все хорошо. Это наш пес. В смысле, из усадьбы. Должно быть, Видиа где-то поблизости.

Парни все еще выглядели встревоженными.