– Да, – подтвердил он и поцеловал ее в макушку. – Как мы. В ручьях там течет мед, золотистый, как солнечные лучи, – его можно пить. А каждая маргаритка там сделана из жемчужин. И еще там живут удивительные существа. Например, Феникс, который вьет гнезда из веток ароматических растений.
– А кто такой этот Феникс?
Ингельд начал рассказывать ей. Но очень скоро дыхание ее замедлилось, она стала тихонько посапывать. Когда Ингельд убедился, что она заснула, он осторожно вытащил свою затекшую руку из-под ее плеча и лег рядом с ней.
Он не питал никаких иллюзий. Она была глупенькой, поверхностной, склонной к вспышкам озлобленности, которые он находил огорчительными. Однако в то же время в ней присутствовали чистота, детская жадность к плотским удовольствиям. Если она хотела то, что видела, то тянулась к этому, не пускаясь в рассуждения о морали. И сейчас она хотела
Очень скоро он тоже заснул. В теплом неподвижном воздухе, пронизанном косыми лучами солнца, неторопливо плавали пылинки и мельчайшие частички соломы.
Элфрун щелкнула пальцами, и Гетин тут же лег у ее ног. От конюшен шел Видиа, и она помахала ему рукой:
– Оседлай для меня Мару.
Лицо его слегка дрогнуло.
– А на Маре уехал Атульф.
– Атульф? Опять? – Элфрун взглянула на подчеркнуто невозмутимого Видиа. – Ну да ладно. – Она прекрасно знала, что остановить Атульфа было практически невозможно – разве что посадить его в окованный железом сундук и запереть на ключ.
– А куда вы хотели поехать, леди?
– На пастуший хутор. – По своей воле она бы не выбралась туда, но она не вполне доверяла Луде, а в его записях не разбиралась. – Нужно переговорить с Хирелом насчет стрижки овец.
Она считала, что Видиа обычно выглядел настороженным, но оказывается, это было ничто по сравнению с тем, что она увидела теперь. Она никогда не думала, что его губы и черные брови могут вытянуться в такие суровые, идеально горизонтальные линии, пересеченные зигзагом шрама. Но когда он заговорил, голос его прозвучал спокойно.
– Если хотите, я мог бы оседлать для вас Хафока. – Он мотнул головой. – Он сейчас там, на домашнем пастбище.
Элфрун кивнула. Она наблюдала за тем, как он пошел в конюшню и вышел оттуда с перекинутой через руку попоной и уздечкой.
– Леди, – крикнул он, – вы поедете в седле своего отца?
Она хотела отрицательно покачать головой, но передумала. Она ведь носит плащ отца – правда, не сейчас, так как все еще дожидается, пока будет сделан новый серебряный наконечник на завязку, – и сидит в его кресле; теперь вот поедет на его коне, так почему же не использовать его седло? Да, Атульф ездил на Маре без ее разрешения, но зато он после вылазки в амбары Иллингхэма всю зиму и весну не смел прикоснуться к Хафоку.
Видиа вернулся, приведя под уздцы серовато-коричневого жеребца; он привязал его к столбу, а сам ушел за большим седлом. Лучи солнца заиграли на серебряных с позолотой заклепках сбруи. Видиа придержал Хафока для того, чтобы она села в седло, но конь вдруг заартачился, и егерю пришлось дернуть за узду и отвести его на несколько шагов назад, прежде чем вновь подвести его к ней.
– Нервничает, – сказал он. – На нем давно никто не ездил, леди. Я вывожу его на прогулку, когда могу, но этого недостаточно. Вы должны ездить на нем регулярно.
Она похлопала Хафока по покрытому шерстью носу и дала ему понюхать свою ладонь и прикоснуться к ней губами.
– Ты ведь в порядке, мальчик, правда? – Видиа сделал для нее ступеньку из своих рук и легко подбросил ее в седло. Она провела пальцами по красивым заклепкам: кое-где позолота стерлась, и проступившее под ней серебро приобрело тусклый розоватый оттенок. – Я помню, как девочкой ездила с отцом, примостившись на луке этого седла впереди него.
– Не нравится мне, леди, что вы собираетесь ехать туда одна.
– Но я же отправляюсь всего лишь на пастуший хутор. И со мной будет Гетин. – Но лицо его по-прежнему оставалось угрюмым. – Поехали со мной, если ты так переживаешь.
Ей было все равно, он должен был сам решить, ехать ему или не ехать.
Он помолчал.
– Мне нужно ремонтировать сети, но… – Раздумья его прервал топот копыт.
Обернувшись, они увидели, что через ворота во двор на своей Блисе въезжает Танкрад из Иллингхэма, сверкая на солнце рыжеватой шевелюрой.
Он приветственно поднял руку:
– Я ищу Атульфа.
Видиа коротко хохотнул:
– Желаю удачи. Он ускакал на Маре. Я думал, что он с тобой встречается – он так сказал. По крайней мере, он отправился в Иллингхэм.
Танкрад выглядел озадаченным, а потом пожал плечами:
– Мы, наверно, разминулись. Мы только что вернулись из Дриффилда. – Затем он повернулся к Элфрун: – У тебя прекрасный конь.
Элфрун наклонилась и похлопала Хафока по шее, пряча довольную улыбку.
– Это конь моего отца.
– И куда вы с ним направляетесь?
