— Я всё сказал, Лиза! Другого решения не будет. Он совратил мне дочь и отжал у меня завод. А ты, мать твою, предлагаешь мне принять его в семью.
— Ну ты же сам отнял этот завод у его отца, что привело к трагедии! — отчаянно заявляю я.
— Это не так! Я не имею никакого отношения к самоубийству его отца.
Останавливаюсь, ошарашенно распахивая глаза.
Получается, Вадим опять мне солгал?
— Он об этом знает? — тихо спрашиваю я, глаза опять нещадно слезятся. Быстро моргаю, отворачиваясь к окну.
— Не знает он и знать не хочет. А я не собираюсь оправдываться. Пусть этот идиот сам варится в своей мести.
— Ну вот видишь, он не знает… — всхлипываю я.
Молчим.
— Ты хотела посмотреть на брата. Пойдём, — сообщает мне отец и выходит из комнаты.
Встаю, иду за ним, утирая слёзы. Мы поднимаемся на второй этаж, моем руки, надеваем бахилы, халаты и входим в комнату, где лежат маленькие новорождённые детки. Тут их пять. Бегаю глазами.
— Вот он, наш Никита, — отец останавливается возле одной из люлек. Там маленький мальчик. Сладко спит, завёрнутый в милый пушистый плед. Такое чудо. Мой братик.
И всё, меня прорывает. Начинаю беззвучно рыдать, заливая лицо слезами.
Хочу остановиться, задерживаю дыхание и не могу, выходит еще хуже, с губ срывается вопль.
Чувствую, как отец снова обнимает меня за плечи сзади, но уже мягко.
— Ты правда так его любишь? — тихо спрашивает он меня.
— Да. Очень люблю, и он меня любит. Прости… Я сама его отправила к тебе. Хотела, чтобы всё было честно.
— Ну уж прости меня тоже, любить зятя искренне я никогда не буду, — усмехается отец. — Всё ради тебя. И если это станет нашей ошибкой, не обессудь. Щадить никого не стану.
— Хорошо. Я согласна. Где Вадим?
— Да дома он. В подвале сидит, ждет своего часа.
— В подвале? — разворачиваюсь к отцу, повышая голос. Закрываю рот рукой.
— Да нормально всё с ним. Сам так захотел. Сам пришёл, заведомо зная, что я уничтожу.
— Вот видишь, он меня любит. Выпусти его немедленно! — требую я.
— Иди в машину, жди меня там. Вместе поедем, поговорим.
— Твой отец, Довлатов-старший, — обращается к Вадиму папа.
Мы сидим в гостиной, мужчины пьют коньяк, а я – кофе. Жмусь к Вадиму, недовольно посматривая на ссадину на его скуле. Стреляю гневным взглядом в отца. А тот недовольно морщится, глядя, как я висну на Вадиме. А Довлатов спокоен. Меня гордость берет, что это мой мужчина. Он ради меня пошел к отцу, которого ненавидел, и открыто заявил, что любит меня, не боясь того, что отец его погубит. Он мой! И теперь я могу заявить об этом открыто.
— Лиза, — прерывается папа. — Съешь лимон, — недовольно посматривает на меня. — Слишком довольная.
— У меня вообще-то брат родился, чем не повод для радости? — усмехаюсь я.
— Вам очень повезло, что именно сегодня родился мой сын, — рычит отец. — Так вот, — продолжает папа, отпивая глоток коньяка. — Я хорошо знал твоего отца, — снова переводит взгляд на Вадима. — Опустим лирику, тем более ее не было, — усмехается. — Завод на самом деле был на грани банкротства. И не просто так. Твой отец проиграл его в казино.
— Откуда, бля, такая информация? — психует Вадим.
— Ну, во-первых, у меня есть документальные доказательства. А во-вторых, ты тоже знал, что он игроман. Я просто перекупил его долги. За свои кровные бабки.
— Ты готовил рейдерский захват.
— Ну, это громко сказано. Хотел ли я его получить? Да! Я хотел его купить по реальной цене, твой отец противился. А в итоге я просто его перекупил. Но ему же было выгодно в глазах окружающих найти виноватого. Он просил меня вернуть завод, а деньги записать в долг. Я отказал. Но виноватым себя не считаю. И если копнуть глубже, пулю в лоб пустил себе не он, а алкогольная шизофрения, — заканчивает мой отец. Сглатываю. Потому что Вадим резко подаётся вперёд.
— Я не верю, — цедит он сквозь зубы. Пытаюсь его успокоить, поглаживая по спине.
Мой отец также подается вперед, теперь их лица в сантиметрах друг от друга. Обстановка накаляется. Цепляюсь за Вадима, но он как скала.
— Сними пелену мести. Посмотри глубже, идиот. Ты же не рыл в эту сторону. Тебе же проще было видеть врага во мне. Твой отец был игроманом. И ты это знал. Это первое, — чётко проговаривает мой отец, смотря Вадиму в глаза. — А с чего бы мне вдруг, такому алчному мудаку, брать сына врага в начальники охраны и еще отдавать ему процент с дохода завода? И потом, твой отец был в затяжном запое после того, как завод отошел мне. На фоне этого и… — выдыхает папа и первый отстраняется от Вадима, делая глоток коньяка.
Вадим тоже отстраняется, откидывается на спинку дивана и закрывает глаза. Сглатывает, дышит глубоко.
— И, если бы ты не воткнул мне нож в спину, я бы всё тебе разложил. А так, извини… — разводит руками. — Но моя дочь, дура, утверждает, что любит тебя. Я сейчас не хочу делать больно ей. Поэтому отпускаю вас. Но если ты посмеешь ее обидеть! — снова рычит мой отец. — Я уже никого не пожалею.
— Эй, прекратите драматизировать, — вставляю свои пять копеек. — Я сама кого хочешь обижу.
Отец усмехается, качает головой.
Вадим снова подается к отцу.
