И теперь мне хочется покричать: «А-а-а-а». Ловлю короткое замыкание от того, какая она тугая, горячая, влажная.
Вынимаю пальцы, только задеваю клитор, а Лиза уже вздрагивает и мычит, заглушая стон.
— Прости, малыш. Сейчас будет все быстро и грубо. Тормози меня, если что. Я не могу словить адекват, — хриплю ей. Быстро расстёгиваю ширинку, спускаю брюки, вынимаю налитый пульсирующий член, вжимаюсь головкой в ее горячие складки.
Обхватываю Лизу под грудью и прижимаю к себе, одновременно вколачиваясь в девочку одним мощным толчком.
Ловлю губами ее вскрик, целую, глотая ее вопли и начиная двигаться. Сначала медленно. Скольжу губами по ее шее, плечам. В ней горячо и чертовски тесно. Наслаждаюсь ее стонами, ускоряя темп, входя глубже, растягивая ее тугую плоть. Возможно, ей даже больно. Девочка всё-таки. Но Лизе всегда нравилось, когда больно. Она у меня немного мазохистка. Другой рукой накрываю ее лобок, сжимаю, скольжу пальцами по клитору, нажимаю, массирую, не прекращая трахать.
И всё, девочку накрывает сладкими судорогами. Мышцы влагалища вибрируют, стискивая мой член. И теперь больно мне. С рычанием впиваюсь в ее шею зубами, резко выхожу и заливаю спермой ее попку.
Снова вжимаю девочку в стену.
Замираем, тяжело дыша.
— Ты варвар! — нервно усмехается она.
Усмехается – уже хорошо.
Отстраняюсь, подхватываю ее на руки, отношу в зону спальни и кидаю на кровать под визг девочки. Падаю на кровать рядом с ней.
Лиза пытается отодвинуться.
— Куда собралась? — подтягиваю ее к себе, укладываю на грудь. Ложится, не сопротивляется. Вот так хорошо. Идеально.
Лежим молча несколько минут. Я глажу ее плечи, веду кончиками пальцев по позвоночнику и вдыхаю запах ее волос. Конечно, нам еще есть что сказать, и битва еще не закончена. Но сейчас хочется помолчать. Ловлю умиротворение и долгожданное спокойствие.
— Скажи, что любишь, — тяну ее на себя, оттягивая за волосы, вынуждая смотреть в глаза. Мне становится жизненно необходимо это услышать ее голосом.
— Нет, — снова язвительно ухмыляется.
— Скажи! — рычу ей в губы.
— Я тебя еще не простила, — фыркает, садится на меня верхом, взмахивая копной волос. Прогибается, как умеет только она. Красивая язва.
— Тогда повторим, — шлепаю по попе, тяну руку к ее груди, за что получаю шлепок по ладони, убираю руки, сжимая ее бедра. — Что, сексом делу не поможешь?
— Нет, — закусывает губы, рассматривая меня. Хитрая лиса, ведет ногтями по моей груди, по местам своих отметин. Вот теперь узнаю свою плохую девочку.
— И что мне нужно сделать?
— Поезжайте, Вадим Сергеевич, к моему папеньке и просите у него моей руки.
— Жёстко, — ухмыляюсь.
— А пока папенька не одобрит наш брак, вы в немилости, — смеется.
— Окей, летим ближайшим рейсом.
— Э, нет, сам лети. Я вообще-то на учёбе.
— Нет. Или ты летишь со мной, или я остаюсь здесь. Охранять такую красоту. А то тут соседи ходят, которых «люблю не могу», — припоминаю ей, понижая тон.
— Аха, — выдыхает. — Я серьёзно. Без одобрения моего отца ничего не получится, — прекращает улыбаться. Хочет с меня слезть, но я не позволяю. Дергаю на себя, вынуждая упасть на грудь. Обхватываю ее скулы.
— Будет тебе одобрение отца. Скажи, что любишь?
— Ненавижу, — шипит мне в губы.
— Так тоже пойдёт, — прикусываю ее губу и снова впиваюсь, целуя и испытывая сладкую боль.
Дёргаю ворот пальто, останавливаясь возле ворот особняка Литвина. Много лет я входил сюда свободно. Мало того, именно я решал, кому можно посетить этот дом, а кому нет.
Косяков, как за начальником охраны, за мной нет. Здесь я всё исполнял честно. Тут Литвину мне нечего предъявить. Наш конфликт личный. Внутренний. Внешне я никогда ничего не выносил.
А сейчас я здесь гость. Незваный гость.
Звоню. Поднимая лицо в камеру. Я точно знаю, что по ту сторону на меня смотрят. Я даже мог войти сюда в обход охраны и без проблем проникнуть в дом. Я знаю все слабые места этого дома. Но мой визит официальный.
Возможно, мне разобьют здесь морду или пустят пулю в лоб. Но выбора у меня нет. Принцесса назначила цену и послала на поклон к королю.
Плана нет. Никаких карт в рукавах не держу. Полная импровизация.
Мне неприятен Литвин. Любовь к его дочери не разбудила во мне симпатию к этому человеку.
Но Лиза…
Только ради неё я иду на этот шаг, наступая на горло своим принципам. Иначе у нас с малышкой ничего не получится. Нельзя исключить из нашей реальности Литвина.
Я хорошо знаю Олега, и это знание говорит мне, что он ни за что не допустит связь своей дочери со мной. Ему легче меня закопать. Но я иду напролом.
— Седой, — в домофоне раздаётся немного ошалелый голос Тимура. Это мой парень, я принимал его на работу и обучал. Но теперь он не мой человек, и распоряжаться не имею права.
— Выйди, — прошу его, прикуриваю сигарету, облокачиваясь на капот своего внедорожника.
Тимур выходит. Жмёт мне руку и тоже прикуривает. Смотрит на меня напряжённо, в растерянности.
Ну да, странный визит. Сам в ах*е.
— Литвин дома?
Кивает.
— Передай ему, что я требую аудиенции, — ухмыляюсь.
— Седой, ты уверен?
— Уверен.
