— А ты мою жену не трогай! — рявкает он и берет телефон, но не успевает никого набрать, как дверь кабинета распахивается и входит его беременная супруга.
— Олег, — произносит она, держась за живот.
— Не сейчас, Надя. Я занят!
— Олег, я, кажется, рожаю! — кричит она ему и тут же морщится, держась за живот.
(История Литвина и Надежды «Запретные игры»)
***
Вадима нет уже…
Смотрю на часы, пытаясь посчитать, сколько прошло часов с момента, как он уехал к отцу.
Да много уже прошло! Почти целый день.
И меня накрывает паникой. Хожу по его квартире из стороны в сторону с телефоном в руках.
И ведь я хотела пойти вместе с ним. Но Вадим запретил.
Мне, конечно, льстит, что Довлатов мужик и всё решает сам.
Но, чёрт…
До обеда он мне отвечал на сообщения. Писал, что всё хорошо и всё решаемо. После обеда его телефон выдает мне только одну заезженную фразу: «Абонент выключен или временно недоступен».
И ведь Довлатов говорил мне, что так может быть, приказал не паниковать и ничего не предпринимать.
И что я, должна тут сидеть и ждать неизвестно чего?
Боже!
Боже, какая я идиотка.
Сама же поставила такое условие и отправила Вадима к отцу. Ну ведь знала, что отец не ангел. Сама струсила признаться о связи с Довлатовым.
Решаюсь, набираю отца.
Его телефон не отключен, но он не отвечает. Ни на первый мой звонок, ни на второй, ни даже на десятый.
С психом откидываю телефон на диван, снова прохожусь по комнате. Возвращаюсь, хватаю телефон, набираю Надю.
А она тоже меня игнорирует.
Да что вы там, с ума все, что ли, сошли?!
Быстро натягиваю на себя спортивный костюм, расчесываю волосы и несусь вниз, попутно вызывая такси.
Прости, Вадим, ты меня знаешь. Сидеть и ждать своей участи я не буду. Тем более я сама эту кашу и заварила.
Подъезжаю к дому, вылетаю из такси, толкаю ворота. Закрыто.
Ну да, раньше меня возил водитель, и ворота распахивались автоматически. А сейчас я как бы в Англии.
Жму на звонок.
Ворота разъезжаются. Меня встречает удивленный Тимур.
— Елизавета Олеговна? — в растерянности произносит он.
Тимур лично отвозил меня в аэропорт больше месяца назад.
— Да, это я! Отец где? — несусь вперёд к дому.
— Нет его, — бежит за мной охранник.
— А Надя?
— Так она в роддоме, и Олег Андреевич тоже там, — сообщает он мне.
Резко торможу, разворачиваясь к парню.
— Надя что, родила? — распахиваю глаза.
— Эм, не знаю еще, собиралась, — нервно усмехается.
Хорошо, Надя и отец в роддоме. А Вадим тогда где? Снова набираю его номер. Отключен.
Ну не может быть, чтобы он снова меня предал! Не верю. Или я клиническая идиотка.
— Кроме охраны, есть еще кто-то дома?
— Прислуга.
— Все? — прищуриваюсь.
— Все.
— К отцу кто-то приезжал с утра?
— Эм, нет, — уже неуверенно отвечает он.
— Тимур! — гневно кричу я. — Где Довлатов?
— Не могу знать, — и опять неуверенно.
Закрываю глаза, глубоко вдыхаю.
— Отвезите меня к отцу. Немедленно! — нервно велю я.
Врываюсь в клинику. Меня не пускают на входе. Здесь все строго. Охрана и бдительный персонал. Объясняю, что здесь мой отец и рожает мама. Надя, конечно, мне не мать, но я намеренно лгу, чтобы обозначить родственные связи. Меня все равно не впускают, но вежливо предлагают подождать, провожая в комнату отдыха.
Жду. Понимаю, что Вадим не ответит, но все равно набираю его номер, как сумасшедшая.
Отец появляется через двадцать минут. Немного усталый, в мятой рубашке и в накинутом на плечи белом халате.
Он надменно приподнимает брови и прикрывает дверь.
Молчу, кусая губы. Я вернулась. Да. Вернулась с Вадимом. И молчание отца со стиснутой челюстью показывает мне, что он все знает.
— Как Надя? — нарушаю молчание. Но при отце все мои решительность и характер теряются.
— Час назад, — отец просматривает на наручные часы, — у меня родился сын, а у тебя – брат, — сообщает он мне.
— Класс, — искренне улыбаюсь. — Здорово! Можно на него посмотреть?
— Можно. Но ты же не за этим примчалась сюда из Лондона! — выделяет последнее слово.
— Не за этим, — выдыхаю я.
Отец в два шага преодолевает расстояние между нами и обхватывает меня за плечи.
— Смотри мне в глаза! — требует он. И я смотрю. — Лиза, девочка моя. Он тебя насильно склонил? Он тронул тебя без твоего желания? Только скажи мне, и я его уничтожу! — рычит в ярости.
А я зажмуриваюсь и отрицательно верчу головой.
— Нет! Нет. Я сама! Сама. Я люблю его с шестнадцати лет. Я сама ему отдалась… — пищу, потому что ладони отца сильнее сжимают мои плечи. Набираюсь смелости и открываю глаза, чтобы заглянул в них и поверил. — Я и сейчас его люблю. Очень, — шепчу, выдерживая его давящий взгляд. — Так вышло…
Его ладони на моих плечах сжимаются еще сильнее.
— Пап, ты делаешь мне больно.
Отец резко отпускает меня. Падает на диван и сжимает переносицу.
Сажусь с ним рядом.
— Где он? — спрашиваю у отца.
— Человек, которого ты у нас, оказывается, любишь, уже давно, десять гребаных лет, держал камень за пазухой, грея чувства мести! Ты никогда не будешь с ним. Я его уничтожу! Всё!
— Папа, где он?! — испуганно вскакиваю с дивана. — Что ты с ним сделал? Где Вадим? — кричу.
