– Я даже не знала об их существовании, когда меня арестовали. – Тетя разорвала пергамент пополам. – Они подонки. Слабые, жалкие младенцы, плачущие на улицах, потому что не добились своего. Мы – Ка Батавия, – яростно заявила тетя Арианна. – И мы правим уже тысячу лет. Какова бы ни была воля Аркасвы, это воля всех нас. – Она обняла меня одной рукой, и я вздрогнула. Что-то прищемило кожу на спине. – Стремительный пресекал их действия раньше и остановит их снова.
Если бы только леди Ромула имела такую же уверенность.
– Моя дорогая, отправляйся и немного отдохни. Завтра у тебя тренировка.
Она убрала руку. Это ее золотая манжета защемила мне кожу.
– Без магии, – сказала она, нежно похлопывая меня по спине, – эти семь месяцев будут нелегкими. И нам всем нужно, чтобы ты прошла это обучение живой и невредимой. Обещай мне, что позаботишься о себе.
Когда наш серафим парил над Вертавией, я положила голову на плечо Тристана.
– Лир, она согласится. Она понимает, как много это значит для меня. Для нас.
– А что насчет Нарии? – спросила я.
Он застонал.
– Она не имеет к этому никакого отношения.
– Ты чуть не переспал с ней и не сказал мне. Она по-прежнему тебя хочет. Иначе зачем ей приходить сегодня вечером? Что, если ты устанешь меня ждать? И твоей бабушке она нравится больше.
– Это не так. И я не устану, – категорично заявил он, притягивая меня к себе. – Я буду ждать тебя. Столько, сколько потребуется. – Он положил руку мне на бедро. Его кольцо-печатка отразила голубой свет копыт ашванов. Я не могла позволить, чтобы он предложил мне этот свой символ без благословения леди Ромулы, а она не собиралась нам его давать, пока я не пресеку угрозу со стороны Эмартиса.
Мы с Тристаном расстались в гавани серафимов в Уртавии, разойдясь в противоположных направлениях: он – к Академии Магов, а я – к Покоям сотуриона. Охранник Ка Грей молча шел позади, окружив меня серебристым куполом света.
Добравшись до главного входа в студенческие покои сотури, я обнаружила еще одно сообщение от Эмартиса: их черные серафимы смотрели на меня снизу вверх, насмехаясь над символом моего Ка.
Еще один свиток.
Я обернулась посмотреть, заметил ли его охранник Тристана. Он держался на почтительном расстоянии позади, слишком далеко, чтобы разглядеть свиток в деталях.
Стараясь сохранять спокойствие, я прохрипела:
– Дальше я сама. Спокойной ночи. – У меня совершенно пересохло в горле.
– Ваша светлость. – Охранник низко поклонился, погасив окружавший меня купол света. Кончик его посоха засветился голубым, и он ушел в ночь.
Я разорвала свиток на кусочки. Сердце бешено колотилось, когда я открыла двери в комнату отдыха. Пергамент захрустел под ногами, потому что десятки свитков валялись на полу, и на каждом изображался черный серафим.
Неужели они распространили это по каждому дому в Уртавии? Проклятье Мориэла. Я должна была уничтожить все свитки до последнего, прежде чем кто-нибудь проснется и увидит их. В покоях дежурил наставник-сотурион на случай чрезвычайных ситуаций, но я не хотела втягивать в это кого-либо еще, пока не знала, кому могу доверять. Мне нужно было увидеть Эмона.
Сразу взявшись за дело, я собрала каждый свиток, пока в центре комнаты не образовалась гигантская куча. Затем разожгла камин и забросила все предательские послания в огонь. Кроме одного, который заткнула за пояс и осмелилась выйти наружу.
У Эмона был дом в стенах крепости Крестхейвен, но во время учебного года в Академии он жил в своем городском доме недалеко от Катуриума.
Я подобрала подол платья и быстро зашагала по водному каналу. Сотури стояли на посту, неподвижно скрываясь в тени, а их стальные мечи и золотые доспехи поблескивали в свете луны. Никаких следов серебра. Сегодня вечером город защищал Ка Батавия, и я почувствовала большое облегчение. Несколько сотури, казалось, сначала удивились, увидев меня, но, легко узнав, склонили головы в знак уважения.
Городской дом Эмона выглядел совершенно не так, как я себе представляла дом военачальника: безмятежный, с идеально подстриженными лунными деревьями, нависающими над стеной из черного обсидиана, которая окружала собственность. Часовые в золотых доспехах Ка Батавии ходили по периметру. Только один неподвижно стоял перед входом в стене и, увидев меня, прищурил темные глаза.
– Назовите ваше имя, – приказал он.
– Леди Лириана Батавия, – ответила я, выходя на свет. – Сообщите Арктуриону Эмону о моем визите.
Глаза часового расширились. Он оглядел меня с ног до головы, дважды взглянув на лицо и диадему, прежде чем поклониться.
– Прошу прощения. Мы не ожидали вас, ваша светлость. Откройте ворота!
Черные обсидиановые двери засверкали в лунном свете и со скрипом открылись. Перед дверями городского дома меня встретил другой сотурион. Он жестом пригласил войти, громко назвав мое имя.
