– Мы стараемся подавать пример всем, включая тех, кому повезло меньше. Понимание тяжелого положения простых люмерианцев поможет Мире стать лучшим правителем. Но признаюсь, – сказала я, подмигнув, – именно поэтому мне так нравится приезжать сюда.
Она от всего сердца рассмеялась, поднимая свой бокал. Вино было того же цвета, что и ее губы.
– Мы должны напомнить вам о том, что вы теряете. Возможно, вам удастся убедить Аркасву вернуть роскошь в Крестхейвен.
– Будем надеяться, – ответила я. – Привлечение большего количества Ка Грей в Крестхейвен только улучшит ситуацию.
Леди Ромула усмехнулась.
– Это, несомненно, приятная противоположность Обители Теней. Хм-м-м?
Я чуть не поперхнулась своим вином и крепче сжала ножку бокала.
– Я не стала бы использовать слово противоположность, – осторожно ответила я и сделала еще один глоток. Довольно большой.
Она подмигнула, размахивая бокалом.
– Жаль. Кольцо моей дочери, отданное Теням, которые понятия не имеют, что с ним делать. Как вы думаете, мы когда-нибудь увидим его снова?
Я напряглась всем телом, услышав обвинение в ее голосе. Как будто это я велела Тристану выбросить кольцо его матери – мое обручальное кольцо. Очевидно, она все еще злилась и винила меня в этой потере.
– Могу только надеяться. Возможно, леди Сайла заинтересуется сделкой на следующем заседании Совета.
Леди Ромула поджала губы, как будто эта идея была нелепой.
– Как у вас дела, моя дорогая? Должна сказать, в последнее время ваш отец принял несколько довольно необычных решений.
– Можно сказать, что в последнее время мы столкнулись с необычными обстоятельствами.
– Конечно. Мы живем при этих необычных обстоятельствах почти двадцать лет. Вы не знали ничего другого. Вам, должно быть, жизнь кажется нормальной, но тот факт, что после тысячи лет правления женщин Ка Батавии Бамарией правит мужчина, было и остается по сей день настоящим скандалом.
– Вас беспокоит, что Аркасвой является мужчина? – осторожно спросила я.
Леди Ромула закатила глаза.
– Я Магистр финансов в Совете Бамарии. Какое мне дело до того, что находится между ног нашего правителя, пока я сохраняю свое положение и богатство? Но многие с этим не согласятся. И в свете твоего положения, – фыркнув, продолжила она, – среди простого народа распространяется убеждение, что правление твоего отца запятнано, в результате чего страдаете вы.
Я выпрямилась, вспомнив толпу, которая собралась в день праздника Ориэла, и их крики, утверждавшие, что он самозванец. Даже сегодня я услышала похожие комментарии от своих сокурсников. Насколько широко распространилось убеждение, что мой отец не должен править? Вероятно, оно уже глубоко укоренилось в люмерианском обществе, если леди Ромула упоминает об этом.
– Добрый вечер, бабушка.
В гостиную вошел Тристан в ярко-синей тунике с перекинутым через плечо шарфом. Он ободряюще посмотрел на меня, но я смогла выдавить из себя только натянутую улыбку. Наш разговор никоим образом не намекал на то, что она смягчилась или согласна дать свое благословение, в котором мы оба отчаянно нуждались. Выйти замуж за Тристана – это одно, но делать это без поддержки и покровительства леди Ромулы было бессмысленно.
Она щелкнула пальцами, и еще один кубок проплыл через порог, направляясь к руке Тристана, но он отмахнулся, и кубок уплыл прочь. Тристан уже поспешно подошел ко мне и взял меня за руку.
– Бабушка, – произнес он, – я так рад, что ты созвала этот ужин. Мы хотим обсудить с тобой кое-что важное. Ты знаешь, как сильно я люблю леди Лириану.
– Конечно, дорогой, но сначала мы должны поприветствовать наших гостей.
И прямо в этот момент объявили о прибытии Арианны и Нарии.
Первой в гостиную вошла тетя Арианна. Она выглядела прекрасно в голубом платье с обнаженным плечом, на другом плече крепились золотые крылья серафима, а на бицепсе красовался новый золотой браслет, по стилю напоминающий мой: золотые перья серафима, обхватывавшие почти половину ее руки выше локтя. Тетя радостно обняла меня, спросив, как прошел мой первый день учебы в качестве сотуриона, в то время как Нария держалась позади и выглядела разъяренной моим присутствием. Ее одежды тоже были синими, но вместо того, чтобы перекинуть ткань через одно плечо, она задрапировала ткань крест-накрест на груди, обнажив живот и выставив свое декольте на всеобщее обозрение.
– Разве у тебя сегодня нет практики ведения боя? – спросила она.
– А у тебя?
– Мой наставник освободил меня, но что-то подсказывает мне, что твой этого не делал. Ты не должна получать никаких привилегий.
У меня засосало под ложечкой. Собиралась ли она сообщить об этом Райану? Или еще хуже… Виктору Кормаку?
Взгляд Нарии скользнул к Тристану, как это случалось много раз за эти годы. Он смущенно отвел взгляд, опустив глаза… как будто от стыда, и покраснел. По какой-то причине внимание Нарии его смущало. Я встала перед ним и сердито посмотрела на Нарию.
– Что-то подсказывает мне, что тебе следует держать свой нос подальше от этого, – сказала я, беря Тристана за руку.
