Джейн, задрав голову, смотрела на блестящие стеклянные стены, поднимающиеся в невообразимую высоту и теряющиеся в темноте. Сердце её упало. Рядом с этой неприступной твердыней она сама была так мала, так ничтожна. Она свернула в аллею и, обогнув башню, вышла к ней с другой стороны.
Сзади Кэр-Гвидион выглядела совсем иначе — глухая стена в потеках копоти, разгрузочная площадка, печь для мусора, где тлел слабый огонь. Словно башня, сбросив прикрасы, показала своё истинное лицо. Джейн закурила и замерла в тени, наблюдая и выжидая.
Шло время. Из служебной двери вышел тролль с мусорным ведром. Он вывалил мусор в печь и поспешил назад. Дверь закрылась. Джейн закурила снова, выжидая, пока смотритель чем-нибудь не займется. Она курила медленно, наслаждаясь сигаретным теплом, с сожалением выбросила окурок. Потом натянула серые замшевые перчатки и вытащила руку власти. Держа её за запястье, с зажигалкой в другой руке, она подошла к двери. Толкнула её, открыла. Ящики, метлы, банки с пастой, старые половики. Смотрителя не было видно. Из мрака на неё зашипело железное чудовище: печка.
— Здравствуйте! — сказала Джейн. — Мне сюда? Я насчет работы.
Никто не ответил.
Дверь закрылась. Джейн стояла с бьющимся сердцем, ей хотелось убежать. Поборов это желание, она вошла в комнату. Здесь было тепло, и у Джейн сразу закололо в щеках и мочках ушей. Где-то бормотал телевизор. Прямо перед ней была раскрытая дверь грузового лифта. Джейн вошла в эту дверь.
В бумажнике была визитная карточка с адресом — Гальяганте жил на самом верху башни. Джейн убрала пока в рюкзак амулет и фонарик, нажала кнопку лифта. Её охватило счастливое возбуждение, предвкушение удачи. Это было не сравнимо ни с чем — лучше наркотиков, лучше секса, лучше всего, что ей довелось испытать. Все вокруг казалось до невозможности ясным и четким, словно заново отполированным. Какой фантастический кайф!
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Грузовой лифт вёз её через все этажи этого исполинского сооружения.
Мелькали стены. Словно рты, открывались и закрывались двери. Показывались на мгновение коридоры, кухни, кладовки. Иногда слышались голоса — споры, смех, но никого не было видно, и её тоже никто не замечал. Она скользила мимо, как невидимка.
Наконец лифт остановился. Она вышла в неосвещённую кухню. Стояла абсолютная тишина. Держа руку власти перед собой, как щит, Джейн осмотрелась и заглянула в примыкающие комнаты. С первого взгляда было понятно, что весь этаж отведен под домашние службы и прислугу отпустили на ночь. Но на всякий случай она держала зажигалку наготове.
Из кухни шёл лифт — без сомнения туда, куда ей было надо. Но лифт окружала странная аура, холодное ощущение угрозы исходило от его бронзовой двери, украшенной головами хищных птиц. Лифт наверняка имел сигнализацию. Придется ей найти другой путь наверх.
Джейн задумалась. Раз пищу готовят вдалеке от столовой, должен существовать быстрый способ доставки её к столу. Иначе, пока её несут к лифту, пока поднимают, она успеет остыть. Должен быть какой-то путь побыстрее. То, что называется «немой лакей».
Раз она знала что искать, найти было уже нетрудно. Окошечко в стене, прямо напротив двери.
Она влезла в подъемник, устроилась на дне ящика.
Было очень тесно. Сначала она положила рюкзак, потом, сложившись пополам, села сама. Колени прижимались к подбородку, рука власти уперлась в нос.
Она закрыла дверцу, и темнота сомкнулась вокруг неё, как сжатый кулак. Было совсем ничего не видно. Глубоко вздохнув, она ухватилась за веревку и начала подтягиваться, медленно, чтобы блоки не заскрипели.
Она медленно перебирала руками. Немой лакей дюйм за дюймом поднимал её вверх.
Это было долгое путешествие.
Как выяснилось позже, апартаменты Гальяганте занимали четыре этажа. Нижний предназначался для слуг, три остальных — для хозяина и его возможных гостей. Но Джейн казалось, когда она медленно и в полной темноте ползла в высоту, что этажей тут по крайней мере двадцать. Похоже было, подъем никогда не кончится. Джейн отгоняла эту фантазию, но ей стало мерещиться, что она попалась в ловушку, что коробка плывет в бесконечном пространстве среди звезд.
У неё заломило в плечах, разболелись руки.
По бокам текли струйки пота. Блузка насквозь промокла. Джейн тихонько обругала себя, что не сняла Робинову куртку, прежде чем залезть в этот ящик. Она просто варилась в ней.
Ящик изнутри был подбит кожей. Гвоздики мешали ей нормально сидеть. Она попробовала переменить положение. Не помогло. Она все перебирала руками по тросу. Желудок сжимала судорога. Одну ногу она отсидела. Джейн остановилась, несколько раз обмотав веревку вокруг руки, чтобы не полететь вниз, и попробовала помассировать отсиженную ногу. Все время она прислушивалась — не раздадутся ли голоса, звуки шагов. Она поднималась долго, и если сейчас сорвется вниз, то, конечно, убьется насмерть.
Ладони вспотели. Она по очереди вытерла их о джинсы и снова стала подниматься.
Вверх и вверх сквозь темноту.
