— После твоего лечения мне стало лучше. Кстати, мать долго пытала меня, зачем я закрыл дверь на крючок. Ответил, что пребывал в горячечном бреду и ничего не помню. Поверила. А лучше мне стало настолько, что к вечеру того же дня, когда ты ушла рано утром, я, опираясь на перила, но все же самостоятельно, смог спуститься в гостиную. Мать возблагодарила Богиню. Папаша сухо промолчал. Родители вызвали доктора, который меня лечил, принялись пенять ему на то, что сильно напугал их, предвещая мою скорую кончину. Доктор, увидев мое состояние, и сам перепугался едва ли не до смерти. Чуть консилиум не собрал от удивления. Принялся осматривать, слушать, щупать, проверять пульс. Вырвал немало волос из жидкой бороденки, изрек, что случилось чудо, и торжественно удалился. — Терри придвинулся и наклонился ближе — пьяные наемники снова рукоплескали менестрелю, и гвалг из соседнего конца трактира сделался невыносим. — На радостях мамаша возьми и объяви, что свадьбу откладывать не стоит. И что мои родители, родители невесты и сама невеста, согласны. И что помолвка уже состоялась. Спрашиваешь, когда? Вот и я спросил. А еще спросил, почему они забыли спросить меня. Знаешь, что мне ответили? Оказывается, когда человек при смерти, возможно все: хоть свадьбу играй, хоть проводи обряд очищения от Засухи. А то, что я был почти без сознания, и свое согласие на эту помолвку подтвердить не мог, так это такие мелочи. Все и так знают: мы с невестой безумно любим друг друга. Представляешь? Да и семейный священник, брат Лин, подтвердил, будто помолвка состоялась по всем правилам…
В воцарившей перед следующей песней тишине Гведолин робко спросила:
— И когда свадьба?
Не нужно ей было спрашивать. Она заметила, как побелели костяшки пальцев Терриной руки, сжатой в кулак. Скрипнули плотно сжатые зубы.
— Никогда! — Бутылка с соседнего стола полетела в стену и разносчица, проходившая мимо, привычно увернулась. — Эмма!
— Что угодно, господин? — со спокойной обворожительной улыбкой откликнулась девушка, будто бы не ей только что летела в висок увесистая бутылка.
Терри покопался в кармане, пренебрежительным жестом сунул ей в руки монету. — Пойдем отсюда, Гвен.
Бриг готовился к отплытию.
Проверяли трюмы, еще раз пересчитывали и осматривали груз.
Шебко перевозил разносортные мелкие товары; особенно любил галантерею, пряности, специи, дорогие ткани и изысканные украшения. Гведолин подозревала, что в особых случаях даже контрабандой не брезговал.
На корме показался еще один юнга, который, не в пример первому, все еще пытающемуся побороть стихию и убрать снег, уныло сплюнул за борт. Этот совсем еще мальчишка. И на корабль, похоже, пошел потому, что деваться некуда. Судя по его угрюмому лицу можно было предположить, что бороздить морские просторы вовсе не мечта всей его жизни.
Гведолин облокотилась на борт. А может, в воду кольцо? И концы — в воду. Стылое озеро плескалось, ласково терлось об остов корабля. Из озера вытекала лишь одна полноводная судоходная река Сыть, поившая и кормившая несчетное количество городов и деревень, раскинувшихся по ее берегам. А дальше Сыть впадала в Лучезарное море. Шебко рассказывал — на рассвете кажется, будто поверхность моря покрыта слоем драгоценных камней… А переплывешь море — и вот ты уже на юге…
Подумала… и надела кольцо на безымянный палец левой руки.
Капитан сбежал не попрощавшись. Гведолин знала, что он ненавидит прощания.
А кто их любит? Благо, предлог сыскался более чем подходящий — запоздалый клиент готов заплатить круглую сумму за то, чтобы его груз взяли на борт в последний момент. Сейчас капитан с клиентом стояли на причале, яростно споря о размере фрахта.
Когда хлопнула дверь каюты, Гведолин даже не обернулась.
— Я готов, госпожа, — прогнусавил за ее спиной Кален.
— Ну, наконец-то. — Она отлипла от борта и направилась к трапу, мимоходом бросив взгляд на мальчишку — вид у него был понурый и бледный. Но через пару шагов остановилась, строго отрезала не оборачиваясь: — С завтрашнего дня будешь брать уроки верховой езды.
Зачем помощнику повара уроки верховой езды Кален понимал смутно. С тоской покосился на коновязь у причала — рыжий Хвощ и серая Мелисса дожидались седоков. Жеребец — клацая зубами в сторону всех прохожих, кобылка — замерев на месте, с умиротворением созерцая шумный портовый мир.
А Гведолин, спускаясь, подумала, что Шебко, наверное, прав: свидятся они еще очень и очень нескоро. Если вообще свидятся… В морях нынче неспокойно.
Она еще раз оглянулась на бриг — как знать, может и его не увидит больше?
Под бушпритом по-прежнему красовалась надпись: "Ненасытная".
Господин Карпентер не отпустил Ирму, так что домой Роанну отвез Кир-ша.
На прощанье старый слуга сунул ей в руки холодные желтые кругляшки.
Сказал, мастер велел передать еще денег: на лечение Варга и на продукты.
Роанна душевно попрощалась со старым слугой, так внезапно поведавшим ей про отца.
Зайдя в дом она, первым делом, заглянула в гостиную, чтобы проверить, как вели себя закадычные враги в ее отсутствие.