— Скажи, госпожа корком, а... а у вас с Онирис уже были... гм, телесные отношения? — вдруг спросила Темань.
Она очень старательно закрепляла кончик бинта, чтобы повязка не разматывалась. Во время перевязки её взгляд несколько раз скользнул по обнажённому туловищу Эллейв и, конечно, успел оценить силу и красоту её тела. Да, здесь было чем полюбоваться.
— Да, госпожа Темань, — ответила Эллейв. — У нас с ней всё серьёзно.
— Значит, вы встречались тайно?
— Увы. Онирис настаивала на этом, опасаясь твоего недовольства. Но так не могло продолжаться вечно, поэтому мы условились, что я приеду в Верхнюю Геницу просить её руки.
Темань закончила закреплять повязку и придирчиво осматривала всё ещё раз — не выбивается ли где-нибудь кончик бинта, не сползли ли витки.
— А о каком письме шла речь в вашем с Ниэльмом разговоре? — спросила она. — Уж не о том ли самом, которое пришло Онирис из крепости Норунзеер?
Эллейв усмехнулась.
— Не совсем, госпожа Темань. Да, довелось мне отдохнуть там две недельки за дуэль с приятелем, но говорили мы о другом письме.
Темань нахмурилась.
— Так значит, госпожа корком, ты ещё и забияка?
— Никак нет, — ответила Эллейв с улыбкой. — В том поединке я лишь защищала честь Онирис.
— И всё-таки, что за письмо? — желала знать Темань. — И при чём здесь Ниэльм? Получается, вы с ним давно знакомы? Он всё знал и помогал вам с Онирис?
— Так точно, госпожа Темань, Ниэльм передал Онирис от меня письмо, когда она была больна, — подтвердила Эллейв. — А также её ответ мне.
— Мало того что вы тайком встречались, так вы ещё и ребёнка вовлекли во всё это! — с возмущением воскликнула Темань.
Она закончила осматривать повязку: всё было безупречно, нигде ничего не выбивалось, не съехало, не подтекало. Эллейв не успела ей ответить: постучался Дуннгар, принёсший сменную рубашку. Темань, приоткрыв дверь, приняла её у него, не впуская в кухню. Эллейв оделась и окончательно привела себя в порядок, снова аккуратно повязала шейный платок: теперь и не скажешь, что она ещё несколько минут назад участвовала в схватке.
— Что касается ребёнка, то мне кажется, это обернулось для него пользой, — заметила она. — Похоже, он определился со своей жизненной стезёй.
Темань хмыкнула.
— Это всё детские увлечения. Они меняются по сто раз.
Подача обеда была прервана стычкой, и на кухне стояло немало снеди, которую ещё просто не успели отнести на стол. Эллейв окинула это изобилие плотоядным взглядом.
— Какие-то из этих увлечений, быть может, и мимолётны, — бесцеремонно отрывая от жареной птицы ножку и впиваясь в неё зубами, весело сказала она. — Но бывает, что из некоторых получается что-то достойное.
Збиру Дуннгар распорядился отвести на конюшню и подержать там какое-то время, не выпуская, покуда она не остынет. Когда Эллейв с Теманью покинули кухню, он велел продолжить подавать обед. Старший супруг костоправки следил за порядком в доме и очень не любил, когда что-то нарушало его привычный ход.
Ниэльм, как выяснилось, с волнением ожидал конца перевязки. Он слонялся неподалёку от кухни и сразу бросился к Эллейв, едва она показалась в дверях.
— Госпожа корком! Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно, друг мой, не волнуйся, — ласково ответила та, гладя его по волосам.
— Твоя рана очень болит? — не отставал мальчик.
Эллейв пришлось снова подхватить его одной рукой, и тот сразу же опять обнял её за шею трогательным, доверчивым жестом.
— Нет, рана пустяковая, — сказала она. — Спроси у матушки, она подтвердит.
Ниэльм перевёл вопросительно-взволнованный взгляд на родительницу, и Темань чуть устало кивнула.
— Да, пустяки, царапина. Скоро заживёт.
Эллейв вжалась в щёку мальчика крепким и звонким поцелуем.
— Да мой ты дружище... Не беспокойся, мой родной, всё хорошо.
— А что с сестрицей Онирис? — всё-таки продолжал волноваться Ниэльм.
— С ней тоже всё не так уж плохо, — сказала Эллейв. — Сейчас мы к ней как раз и пойдём, чтобы успокоить её. А то она здорово испугалась из-за всей этой суматохи.
Темань попыталась возразить:
— Госпожа корком, давай не будем беспокоить Онирис, ей нужно сегодня отдыхать.
— Мы совсем ненадолго, — улыбнулась Эллейв, не обращая внимания на её попытки преградить ей дорогу. — Онирис будет спокойнее, когда она увидит, что я в порядке. А неизвестность принесёт ей больше вреда, чем пользы.
Так они и вошли в комнату: бодрая и опрятно одетая Эллейв с уцепившимся и накрепко прилипшим к ней Ниэльмом, а следом — недовольная, суетливая, нервничающая Темань. Онирис, которую всё это время держал в успокоительных объятиях отец, сразу встрепенулась, со слезами потянулась к избраннице:
— Эллейв! Збира напала на тебя? Она тебя ранила?!
Тирлейф поднялся, уступая место Эллейв, и та села возле Онирис, а Ниэльма усадила к себе на колени.
— Всё в порядке, радость моя. Збира пошумела немного, но всё уже позади.
— Не волнуйся, сестрица, это всего лишь царапина, скоро заживёт, — вставил Ниэльм.
— Так она всё-таки ранила тебя?! — вскричала девушка.
Эллейв ущипнула мальчика и сказала строгим шёпотом:
