Клара проснулась, как от толчка. Свет фонарей слабо освещал комнату. Постепенно наступал рассвет. Спина болела из-за неестественной позы, в которой она уснула, и она упрекнула себя за недостаток прилежания и дисциплины. Она пошла в ванную и подставила руки под холодную воду. Мокрыми руками провела по лбу.
– Это был просто сон, просто дурной сон, – пробормотала она.
Она немного постояла и снова легла на кровать, завернувшись в прохладные простыни и жесткое одеяло.
Сеньор Жан Вильяруа был мужчиной средних лет; на его лице, от носа к губам пролегал треугольник морщин. Голубые глаза, такие же, как у Клары, придавали ему мягкости, она заметила это качество и в манере говорить, быстро и четко, не скупясь на улыбку, которую, казалось, он перенял от нее самой. На нем был темный костюм из тонкого сукна, белая рубашка и галстук гранатового цвета.
В его кабинете висели два флага, бельгийский и испанский, и портрет женщины с внешностью маркизы верхом на лошади. Полы, устланные коврами, и стены, заставленные стеллажами с книгами, придавали комнате значительности, возможно, даже больше, чем надо, подумала Клара. Чтобы сразу же вызвать к себе уважение, она «стряхнула» с себя Пунта до Бико, прежде чем заговорить с бельгийским сеньором. Она заметила у него на мизинце перстень с печаткой – может быть, фамильный, а может, надетый напоказ.
– Кто еще с вами приехал?
– Больше никто, сеньор Вильяруа.
– Я думал, у меня встреча с президентом «Светоча».
– Так и есть. За все отвечаю я.
Жан Вильяруа сказал, что у него мало времени, что случилось кое-что непредвиденное, но он не хотел отменять встречу, поскольку знал, что сеньора («Вальдес?» – переспросил он) прибыла из Галисии с единственной целью – увидеться с ним.
– Пожалуйста, называйте меня Клара.
– Расскажите мне о вашей торговле, донья Клара, – сказал сеньор Вильяруа.
Она сразу перешла к сути, потому что она много раз видела, как на всех заседаниях донья Инес, не теряя мелодичности речи, управляла своими оппонентами с ловкостью гимнаста. Ей бы хотелось рассказать о первой упакованной банке сардин, о китовом промысле и объемах этого производства, но она на ходу припомнила, что донья Инес добивалась нужного эффекта, поскольку никогда не предавалась подробным ностальгическим воспоминаниям. Поэтому она прямо заявила о необходимости расширения «Светоча» и о своем желании открыть рынки в Европе, чтобы укрепить рост производства в соответствии с общим развитием страны.
Сеньор Вильяруа внимательно слушал, покусывая кончик сигары и порой делая пометки на маленьких квадратиках бумаги, которые секретарша положила на стол рядом с вечным пером, куда он собственноручно набрал чернил.
– Интересно, – сказал он, когда Клара умолкла.
– По объемам торговли мы первые в консервной промышленности Галисии, сеньор Вильяруа.
– Без сомнения, – согласился он. – Но или ты едешь на поезде, или вылетишь вон.
Он встал со стула, подошел к письменному столу у окна, выходившего на улицу Сагаста, и вернулся с несколькими рулонами карт, которые развернул на столе.
– Моя торговая сеть гарантирует управление более чем тремя сотнями торговых точек. Мой процент – десятая часть, – подытожил он, высказавшись напрямую.
– Это высокий процент.
– Таков мой процент, сеньора, – повторил он, сделав жест, указывающий на то, что его терпение на исходе. – Если вы гарантируете мне увеличение годового производства вдвое, мы придем к соглашению.
– Мы прошли через такие трудности, что сейчас хотим только продавать и продавать.
– Понимаю.
– Я вижу, вы торопитесь, и не хочу, чтобы наша встреча закончилась ничем.
– Проконсультируйтесь с мужем и позвоните мне.
Он протянул ей визитку с несколькими номерами телефонов и своим именем, выполненными в технике шелкографии.
– Сеньор Вильяруа, с вами свяжется мой представитель коммерческой группы, – сказала она с присущим ей чувством собственного достоинства.
Она попрощалась с Жаном Вильяруа и спустилась на улицу по внутренней лестнице с маленькими окошками на каждой площадке, открытыми в этот час для притока воздуха.
Утреннее солнце проглядывало из-за домов. Клара нашла телефон-автомат, чтобы позвонить на «Светоч». Она застала Фигероа и рассказала ему о том, как прошла встреча. Сказала, что, в общем, все хорошо, однако сеньор Жан Вильяруа запросил огромные комиссионные.
– У меня такое впечатление, что он просто пользуется случаем, но мы все равно заключим с ним контракт.
На этом разговор закончился.
Клара медленно шла, наблюдая за кипением жизни на площади Бильбао, увидела последние оставшиеся трамваи и рекламу астурийского сидра «Эль Гайтеро» на одном из вагонов. На секунду она представила себе рекламу консервов «Светоч» в Мадриде.
Она миновала бульвары от улицы Карранса до улицы Генуи, которая привела ее на красивую площадь Колумба, и дошла до дворца Буэнависта на проспекте Хосе Антонио Примо де Риверы. Впервые покинув свой
