Столько надежд, столько молитв, столько всего отдать мужчине, который по закону навсегда останется ее мужем и отцом ее детей, согласно свидетельствам о рождении.
«Для чего, Господи!» – крикнула она, глядя на чернеющий ночной горизонт.
Она снова увидела крыс, засуху в усадьбе, пыльную дорогу. Все прожитые события она истолковала как знаки.
«А теперь… – сказала она себе, вытирая щеки, мокрые от слез, – настал момент, чтобы их правильно истолковать».
Оставалось лишь отдать несколько мелких распоряжений служанкам и можно было отбывать в Испанию. Они уехали, как и было решено. Больше их ничего не держало.
За несколько дней до прибытия в порт Виго того самого корабля, на котором плыли сеньора Вальдес, ее дети и служанки, Рената узнала о рождении Леопольдо. Новость исходила от Фермина, который поделился ею с доктором Кубедо, а тот, в свою очередь, со священником Кастором, а священник по окончании мессы сообщил об этом пастве, и какая-то болтунья прихожанка, услышав эту весть, принесла ее Ренате.
– Знаешь, из-за чего шум-гам? Твоя хозяйка возвращается в Испанию и везет с собой еще одно новорожденное создание. Ты в курсе?
– Я знала, что она беременна, но что родила, не знала, – ответила та.
– Уже родила. Только что сказали.
– И кого она принесла?
– Мальчика.
– И теперь возвращается в Пунта до Бико? – с любопытством спросила Рената. – Ты уверена?
– Поэтому и шум, – ответила сплетница.
У Ренаты перехватило дыхание. Прошло семь лет с того дня, как она выбрала для своей дочери судьбу, не похожую на ее собственную.
Семь лет она не видела дочку и ничего не знала о ней, кроме того, что читала в скупых строчках, которые присылала донья Инес.
Семь лет. Год за годом.
Она больше не произнесла ни слова, и болтушка прихожанка тоже. Гнев закипал в ней, когда она думала о том, что жена дона Густаво зачала от него еще одного ребенка.
Разумеется, никто никому не рассказал, и в Пунта до Бико никогда не узнали, что донья Инес родила среди полчища крыс.
До сочельника 1907 года оставалась пара дней. Темнота окутала окрестности, когда донья Инес с детьми преодолели холм и оказались у самого края имения дона Густаво. Ограда была другая, но это не помешало донье Инес узнать границы владений. Деревья простирали над ними свою тень. Донья Инес почувствовала глубокую печаль.
– Что с тобой, мама? – спросил Хайме.
– Ничего, сынок. Я очень рада вернуться домой. И поэтому так взволнована, – солгала она.
– Мы уже близко? – снова спросил сын.
– Совсем близко, сынок. Совсем близко, – повторила она, когда они проезжали вдоль колючей изгороди, спускающейся с холма Святого Духа до самого замка.
У нее сердце готово было выскочить из груди, когда автомобиль резко остановился у главного входа.
– Семья прибыла! – крикнул водитель, вылезая из машины.
Каталина и Хайме выскочили из автомобиля, как два жеребенка, закусившие удила.
– Дети, подождите маму! – велела донья Инес, которая несла на руках Леопольдо, завернутого в одеяло для защиты от холода.
Сеньора ждала, что Рената выйдет им навстречу, однако той ночью царила мертвая тишина. И тут вопросы, которые она задавала себе на протяжении всего путешествия, как только они отплыли из Гаваны, снова заняли ее мысли:
«Что ты натворила, женщина? Оглянись, ты одна, без мужа. Тебе придется все вытерпеть самой, и никто тебе не поможет, разве что служанки, которые тебя сопровождают».
Сознание металось, словно зверь, загнанный в ловушку. Она посмотрела на Марию Элену и на Лимиту, и сердце ее сжалось при виде того, как они дрожат, будто пламя зажженной свечи. Она перевела умоляющий взгляд на Исабелу, чтобы та открыла решетку двери, ведущей в замок, или хотя бы вышла из машины. Донья Инес чувствовала, что сама сделать этого не сможет и что начинается траур, который кончится неизвестно когда.
Издалека, будто приглушенное эхо, она услыхала голос Ренаты.
– Кто там? Кто сюда явился? – услышала она.
Рената вышла с большой палкой в руках.
– Рената! – воскликнула сеньора.
Донья Инес с трудом узнала ее, такой у нее был запущенный вид: и кожа, и тело, и черная одежда. От прежней Ренаты не осталось ни малейшего признака. Непричесанная, располневшая, она утратила всю свою красоту. Даже голос у нее стал другим. Только сама служанка знала, какие страдания превратили ее в другую женщину.
– Рената?
Служанка отбросила палку и предстала перед семьей, изобразив удивление.
– Ну надо же! Вот радость-то!
Донья Инес не решалась обнять ее.
– Мы вернулись с Кубы, Рената. Вас никто не предупредил? – спросила сеньора, чтобы снять напряжение.
– Мне никто ничего не сказал, – солгала служанка. – Если бы я знала, то запасла бы дров и приготовила постели. Давайте сюда чемоданы, я их отнесу. А это создание, что у вас на руках?
– Это Леопольдо, – ответил Хайме, который вместе с Каталиной прятался в складках материнской юбки.
– А девочка? – спросила служанка.
– Каталина, вылезай, дочка.
