Алькальд[35] Пунта до Бико перед лицом падения численности населения говорил, что вирус завезли матросы, чьи корабли стояли на рейде, а губернатор области запретил пересекать границу с Португалией, потому что популярная галисийская газета «
Обвинения.
Газеты были переполнены новостями о бедствии, постигшем Испанию. Некрологи множились страницы за страницами. Словесная реклама продвигала таблетки, полоскания, лечебные сыворотки и другие средства, которые можно было купить только в аптеках городов Виго или Понтеведра, поскольку до Пунта до Бико они не доходили. Запрещены были празднования, собрания и любые скопления людей, и алькальд издал приказ, в соответствии с которым надлежало изолировать свиней и кур, а также конфисковать автомобили, чтобы облегчить развоз больных по больницам. Сеньора Вальдес отдала свою машину в распоряжение властей без единого возражения.
Трупы в порту напоминали гору рыбных костей после пиршества бродячих котов. С социальным уровнем тут не считались. Про бедных в газетах не печатали, но они могли утешать себя тем, что богатые тоже болеют. Король Альфонсо XIII и глава правительства, либерал и человек неуравновешенный, Мануэль Гарсиа Прьето, также заболели.
Сын маркизов Рьестра, Сантьяго, умер бесславно, без лекарств и без страданий. Это событие так потрясло донью Инес, что она ночи напролет на коленях молила Святую Деву, чтобы никто из близких не заразился. Но у святой было, чем заняться, и она забыла о сеньоре, потому что одного человека спасти не удалось.
Заболела Исабела.
Сначала женщина жаловалась только на озноб, будто по спине пробегает электрический ток, от которого никак не избавиться, хоть она и закутывается в платки, шали и одеяла. К ознобу прибавился мокрый кашель, когда она выплевывала зеленую слизь в кухонную раковину к ужасу других служанок, которые зажимали рот, чтоб их не вырвало. Наконец, у нее поднялась высокая температура, которую не могли сбить даже растиранием ледяной водой.
Замок сверху донизу охватила паника. Сеньора, которая разбиралась в симптомах, поскольку читала несколько газет за день, приказала продезинфицировать весь дом дезодорантом «Соталь»[36] и после каждой трапезы выпивать стакан молока с пятнадцатью каплями йода.
Исабела провела в своей комнате столько дней, сколько ей было отмерено. Лимита и Мария Элена, много знавшие про эпидемию, но не верившие, что от нее умирают, как об этом писали в газетах, ухаживали за ней утром, днем и ночью. Донья Инес только подходила к двери комнаты и громко разговаривала с ней, поскольку грипп дал осложнение на уши и Исабела стала плохо слышать из-за отита. Сеньора говорила, что не входит в комнату, потому что она единственная, кто не может позволить себе умереть, ведь на ней трое детей, пятьдесят два рабочих, четверо слуг и весь ее род.
– Да еще муж на Кубе, Исабела, и как знать, может, придется ехать за ним, живым или мертвым.
Исабела обратила внимание на количество слуг, упомянутых сеньорой. Она тихо перечислила их по именам: Лимита, Мария Элена, Рената и Доминго – и, поняв, что ее среди упомянутых нет, стала медленно умирать, оставив для прощаний минуты между приступами кашля и колющей болью в груди, которую она толковала, как боль сердца, когда к нему приближается смерть.
– Пусть не говорят, будто сердце не болит.
Это было последнее, что она сказала, потому что так крепко сжимала зубы, что скоро они у нее выпали, и она больше не могла говорить. И не подавала признаков жизни. Лимита и Мария Элена открывали окна настежь, чтобы впустить свежий утренний воздух, омывали ей ноги и спели подобающие случаю кубинские песни. Они снова любили ее, несмотря на неприятности, через которые она вынудила их пройти. Кубинские служанки сообщали донье Инес о состоянии Исабелы, когда рядом с ней не было детей, чтобы не напугать их.
Исабела умерла поздно вечером, в конце лета, в Пунта до Бико. Лимита нашла ее на рассвете, она была тверда, будто якорь, а голову повернула к окну. Она пахла камышовкой[37] и землей, как будто смерти захотелось напомнить ей, откуда она родом. Ее вынесли ногами вперед, укрытую с головой в старые простыни, потому что доктор Кубедо сказал, что мертвые тоже могут заразить живых.
Донья Инес уладила формальности, прождав несколько часов у специального окошка, которое власти распорядились открывать, чтобы выдавать документы на захоронение. Бумаги не хватало – столько было умерших – везде.
– У меня умерла служанка, – сказала она священнику; у нее было сокрушенное лицо и печальный голос.
Она не выдала подлинных чувств. Они были спрятаны в глубине сердца.
Сеньора Вальдес решила, что Исабела должна упокоиться в фамильном пантеоне дона Густаво, где ее имя будет выбито в камне. Там могли поместиться десять могил. Вряд ли он когда-нибудь будет заполнен, а Исабела была фактически членом семьи.
На самом деле Исабела умерла дважды.
