Донья Инес укрывалась в библиотеке замка, чтобы избежать постоянных споров с дочерью. Когда Клара видела там свет, она бежала к сеньоре, как будто их влекло друг к другу как магнитом нечто такое, что невозможно описать словами. Сеньора Вальдес искала в девочке ту любовь, которую не получала от Каталины, а Клара, возможно, чувствовала в ней мать, которую ей хотелось бы иметь. Так что по вечерам, после ужина, они разговаривали вдвоем или читали книги. Донья Инес никогда не спрашивала, как она вошла в замок и знает ли мать, что ее нет дома. Она не делала этого, потому что на самом деле ей хотелось, чтобы девочка была с ней.
Порой они умолкали, искоса поглядывая друг на друга, словно ища взаимного утешения, такого необходимого обеим, чтобы продолжать жить.
– Я бы хотела проститься с Исабелой, – сказала Клара в один из таких вечеров.
– Никто не смог с ней проститься.
– Я бы пошла на кладбище, но мать меня не пустила. Она говорила о ней ужасные вещи…
– Что она говорила?
– Что Исабела всегда ей завидовала, потому что она в молодости была красавицей.
– Она такой и была, – ответила донья Инес.
– Я всегда видела ее грустной, потерянной и всем недовольной. – Она слегка повела плечами, словно оправдывая мать. – У нее на это были причины.
– Да, причины были, – вздохнула донья Инес, не зная, что сказать.
– Бедным недостает ума. И поэтому мы бедные.
– Почему ты так говоришь? – донья Инес нахмурилась.
– Мы убиваем друг друга, вместо того чтобы помогать и жить лучше. Вы…
Донья Инес упрекнула ее, как делала всегда, когда девушка обращалась к ней на «вы».
– Вы, – настойчиво повторила Клара, – добрый человек, который помогает бедным. Я сама видела это на фабрике. Никто мне об этом не рассказывал. И все-таки…
– Все-таки что?
– Когда арестовали Сантиагинью и ее товарок, работницы вас ругали. Говорили, если бы вы приняли большее участие, те женщины не попали в тюрьму, если бы да кабы… У меня душа болела за вас, ведь я знаю, вы навещали их в тюрьме чаще, чем их собственные семьи. Они не знают, что это такое – когда тебя никто не любит. Я знаю.
– Иди ко мне, моя девочка.
Донья Инес обняла ее и крепко прижала к груди, охваченная жалостью. Она никогда не слышала, чтобы кто-то так откровенно говорил, как ему не хватает любви.
– Я люблю тебя, – прошептала донья Инес.
– Спасибо, сеньора.
– Никогда не благодари того, кто тебя любит, за любовь, а то получается, что ты этого не достойна.
Женщины разомкнули объятия, и когда Клара успокоилась, донья Инес вернулась к жалобам работниц. Это было ударом для нее, ведь она и в самом деле делала гораздо больше того, чтобы просто любить всех и каждого из тех, кто у нее работал. Она знала их по именам, была знакома с их семьями, интересовалась жизнью стариков и тех, кто работал в их домах.
Она навещала их, когда они болели, приносила утешение, тепло и еду, когда видела, что они голодают.
– Но я столько заботилась о них!
– Донья Инес, донья Инес, – умоляла Клара, – я плохо объяснила. Не было ни одной, кто бы вас не любил. Наоборот! Они ругали воровок.
– Не беспокойся, я поняла тебя правильно. По совести говоря, я делала все, что от меня зависело, но я не могу повлиять на судью, который вынес приговор.
– Донья Инес… – вдруг сказала девушка.
– Слушаю тебя.
– Нет, нет, ничего, – Клара смутилась.
– Я слушаю, девочка. Что ты хотела мне сказать?
– Вы никогда не думали вложить деньги в торговлю морепродуктами?
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что она приносит много денег в Пунта до Бико.
– Откуда ты знаешь?
– Слышала от работниц. У некоторых мужья работают на консервном заводе и хорошо зарабатывают.
– Море так жестоко, Клара.
– Они тоже так говорят, но вы видели эти баркасы и этих матросов? Они ежедневно прибывают, груженные сардинами. Консервные заводы не остановлены. Вы можете попробовать.
– Неплохая мысль, – задумчиво проговорила сеньора Вальдес.
– Я выполню любое поручение, чтобы помочь вам.
Донья Инес улыбнулась и встала с козетки.
– Мы назовем фабрику «Светоч», – вполголоса сказала она, глядя куда-то вдаль.
Клара не знала, что эти слова навсегда изменят ход истории семьи Вальдес.
Донья Инес попрощалась с Кларой и погрузилась в поток противоречивых размышлений. То, что сказала эта девочка, не было детским лепетом: Клара обдумывала ситуацию с тех пор, как оборот капитала в банках снизился до ритма морского трафика. Многие семьи, жившие торговлей из заморских колоний, видели, как оскудели их счета, в то время как производители консервов увеличивали свои вложения в такой же пропорции. Такое происходило, например, со вторым поколением семьи Сардина. Или с семьей Руисеньор Монтеро. Или с Барба Пелаес, у которых была еще и своя судостроительная верфь.
