Она почувствовала, что отец как будто плотнее сжимает руку. Что это? Ее воображение или он ей отвечает? И, ободренная, она продолжила:
– Я приду работать в «Мелвилл». На самом деле, я бы с удовольствием работала в компании, была бы частью семьи. Для меня это… большая честь.
Ну вот, сказала все, что хотела. Ей сразу стало легче. В палате слышался только писк монитора. Или она принимает желаемое за действительное, или выражение его лица немного изменилось? Что это: рефлекторное действие или что-то большее? Она пристально посмотрела на Уильяма и почувствовала прилив надежды.
Вот оно: снова то же самое движение. Веки затрепетали, потом открылись.
– Я очень рад… что ты хочешь работать в «Мелвилле».
Голос был едва слышен. Кейтлин наклонилась, чтобы он не напрягался.
Он пару раз вдохнул, прежде чем продолжить:
– О том, что ты говорила раньше… твоя мать… я хочу, чтобы ты знала…
– Сейчас это неважно, – успокоила она его, видя, как ему трудно говорить.
Он устал и сдался. Глаза у него закрылись. Он расскажет ей в другой раз. Засыпая, он почувствовал, как Кейтлин сжимает его руку, как между ними струятся любовь, прощение и понимание, и знал, что это их шанс наконец-то все исправить.
Все поразились, как стремительно Уильям выздоравливает. К обеду следующего дня он полностью очнулся, сидел и ел. Семье это казалось чудом.
Организм восстанавливался довольно быстро, с чувствами было сложнее. Сначала он был в удивительно веселом настроении, почти в эйфории. Когда он очнулся, рядом с ним сидела Кейтлин. Он был счастлив. Казалось, сердечный приступ того стоил.
Первые двадцать четыре часа она от него не отходила. Они не возвращались к тому, что она высказала ему во время ссоры. Когда он пытался об этом заговорить, Кейтлин меняла тему разговора. Постепенно он с этим смирился, не желая спугнуть хрупкое перемирие. На следующее утро она улетела в Нью-Йорк, чтобы уладить дела. А после ее отъезда ему в душу закралось другое чувство – осознание смертности.
Сердечный приступ его напугал. Для смерти все равны. Как там в поговорке? Здоровье дороже всего. Да: как только первоначальный трепет от того, что он просто жив, угас, он начал понимать, что это значит. Уильям не считал себя впечатлительным, но, к своему стыду, в уединении, когда вокруг никого не было, обнаружил, что плачет. Он не готов умереть – пока не готов. Ему еще нужно наладить отношения с Кейтлин, увидеть, как изменится к лучшему «Мелвилл»…
В течение первых нескольких дней настроение колебалось между восторгом и отчаянием. На третий день к нему пришел посетитель, который все изменил.
Роберт Дэвис, хирург Уильяма, был одним из лучших врачей в своей области. Это его ловкие пальцы сотворили чудо.
– Все будет хорошо, – заверил он пациента. – Только придется изменить образ жизни и потратить время на то, чтобы как следует восстановиться.
Он сообщил Уильяму, что на следующей неделе его отпустят домой, а через шесть он приступит к программе кардиореабилитации, основанной на физических упражнениях. И тут ошарашил: о возвращении на работу даже думать нельзя, по крайней мере, в течение трех месяцев.
– Работа у вас нервная, напряженная, – сказал мистер Дэвис мягким, размеренным голосом. – Отнеситесь к этому разумно. Потратьте некоторое время на отдых. Организм уже приказал, чтобы вы притормозили.
Когда он оставил пациента переваривать новость, мысли Уильяма немедленно обратились к Элизабет. Его честолюбивая старшая дочь не скрывала, что метит на его место. Пока он будет сидеть дома, у нее будет полный контроль над этим местом. Если бы это зависело от нее, он никогда бы не вернулся в «Мелвилл», а он не был к этому готов. Ему всего шестьдесят один год, он считал, что до выхода на пенсию еще далеко. Теперь с каждой секундой это казалось ближе.
Если Роберт Дэвис надеялся, что после его слов Уильям успокоится, то эффект оказался прямо противоположный.
На следующий день была суббота. Уильям попросил заехать в больницу Хью Мейкина, председателя совета директоров «Мелвилла» и его близкого друга. Он собирался обсудить, как управлять компанией в его отсутствие. Хью объявился днем, во время часов посещения, с фруктами от «Фортнум». Он сразу передал корзинку Пирсу и подошел, чтобы энергично пожать руку другу.
– Хорошо выглядишь, старина! Если бы я не знал, то сказал бы, что ты всех разыграл с сердечным приступом!
Он искренне рассмеялся над собственной шуткой.
Уильям слабо улыбнулся.
– Уверяю, что не разыграл.
Потом кивнул на корзину в руках Пирса.
– Пирс, придумай, куда это деть, пожалуйста.
В палате Уильяма не осталось свободного места от красочных букетов и открыток от доброжелателей. В конце концов Изабель пришлось попросить медсестер, чтобы они разнесли цветы и подарки другим пациентам.
– Конечно. – Пирс направился к двери.
– О, и раз уж ты этим занялся, – продолжил Уильям, – не мог бы принести Хью кофе?
