Она все еще оглядывала толпу, когда остановилась и присмотрелась. Ее внимание привлекло новое, но странно знакомое лицо. Эмбер прищурилась, пытаясь вспомнить.
– Кто это там? Джонни Уилкокс? – медленно проговорила она.
Остальные проследили за ее взглядом, и Джей Би ответил:
– Да, похоже, ты права.
Впервые за ночь Эмбер полностью забыла о Уоллесе.
Джонни Уилкокс был участником британской группы «Калейдоскоп». Их последние три альбома стали платиновыми, и они считались популярными, пока в прошлом месяце группа неожиданно не распалась. В прессе писали о творческих разногласиях, но, по предположениям СМИ, остальные три участника были сыты поведением Джонни по горло. «Калейдоскоп» получил название благодаря безупречному имиджу – заветной мечте домохозяек. Только Джонни не раз все портил. Он был идеальным источником для таблоидов. Ничего интересного сегодня? Джонни всегда выручит. Раз в две недели газеты печатали фотографии, на которых он нюхал кокаин, валялся пьяным в канаве или избивал папарацци. Девушки выстраивались в очередь, чтобы продать свои истории о знаменитости, повествующие о любви втроем, о секс-забавах на всю ночь… Он проходил реабилитацию от всех существующих пороков и после окончания лечения снова срывался.
Как и большинство плохих парней, он был бесспорно сексуален в темном, подленьком смысле – в том самом, который напомнил ей Билли из прошлой жизни. И вот он здесь, в «Дё», окруженный настоящей свитой, даже по меркам Эмбер. Она с интересом наблюдала, как известный магнат звукозаписи остановился у столика Джонни, чтобы засвидетельствовать почтение.
– Интересно, что он делает в Лос-Анджелесе, – сказала она, отчасти самой себе.
– Говорят, записывает сольник, – вставила Девон.
Девон Картер – крашеная блондинка из Лос-Анджелеса. Она же – звезда популярной подростковой драмы канала «ХБO»[46] «Всегда и навеки», то есть была ею, пока фильм не урезали в середине третьего сезона. Новых ролей на горизонте не маячило, и она проводила все больше и больше времени на вечеринках, пытаясь забыться.
Девон наклонилась и театральным шепотом произнесла:
– Кажется, «Феникс Рекордз» подписали с ним контракт.
Эмбер раздумывала над полученными сведениями. Несмотря на то, что Девон впала в немилость, у нее все еще были хорошие связи, и ее сплетни обычно попадали в точку.
Джей Би разозлился, видя, как стремительно тают его шансы переспать с Эмбер.
– И что в нем такого замечательного? – угрюмо сказал он.
Эмбер пропустила его слова мимо ушей. Она рассматривала Джонни. Вблизи он даже круче, решила она. Развалившийся в кресле, с пивом в одной руке и сигаретой в другой, он был более притягателен, чем все остальные в зале вместе взятые. Очаровывал. В нем было что-то особенное, врожденное, а не приобретенное. Она и не подозревала, что о ней часто говорят то же самое.
Джонни, наверное, почувствовал взгляд, потому что повернулся в ее сторону. Она не отвела глаз. Застенчивостью она не страдала никогда. Их взгляды встретились, и между ними что-то промелькнуло: момент взаимного узнавания. Он медленно расплылся в улыбке.
Этого приглашения Эмбер ждала. Она допила шампанское.
– Ребята, пойду представлюсь. – Она поставила бокал на низкий столик с напитками. – Чего не сделаешь для изгнанника и бывшего соотечественника?
Она сунула ноги в туфли, встала, расправляя крошечное платьице на шикарной попке, и, плавно покачивая бедрами, подошла к Джонни. Предательство Уоллеса осталось далеким смутным воспоминанием. Как говорит Рич: клин клином вышибают – хочешь выбросить кого-нибудь из головы, бросайся под кого-нибудь еще. И у нее возникло предчувствие, что этим кем-нибудь станет Джонни Уилкокс.
Через полтора часа они пришли к ней домой. Эмбер смешала коктейли и села рядом с ним на диван. Только они приступили к настоящему делу, как зазвонил телефон. Джонни уже возился с застежкой лифчика, и она мудро заключила, что автоответчик и сам справится. Когда она услышала полный слез голос матери, сообщившей, что отца срочно забрали в больницу, Эмбер вырвалась и побежала к телефону.
В Лондоне было время обеда. Сидя за столом, Пирс Мелвилл оттолкнул недоеденный сэндвич и потянулся к кофе. Он неуверенно смотрел в окно. Если прищуриться, то в офисе через улицу можно различить его двойника. Зарывшийся в папку незнакомец выглядел так, будто с головой ушел в более интересную работу, чем Пирс, хотя это ни о чем не говорило.
Последние шесть лет Пирса не пощадили. Со смерти матери он ни одной ночи не спал спокойно. Потерял аппетит. Недостатки питания и отдыха были очевидны. Он уже не был красив, как когда-то. Его стройная фигура теперь казалась костлявой, волосы поседели и поредели, лицо пожелтело, а кожа на скулах натянулась.
Он отхлебнул кофе. Кофеин почти не действовал. Силы Пирса покинули, большую часть времени он чувствовал себя оторванным от мира, словно голова была в тумане.
