– Но потом я зашла в местный «Фарм-Март» и увидела точно такую сумочку «Мелвилл» за двадцать пять фунтов. Я, конечно, понимаю, что это не одно и то же, – торопливо поправилась она. – Сумка из ваших дешевых товаров, и если приглядеться, то сразу это заметишь. Только после этого мне расхотелось носить настоящую. Для меня она… ну, как бы обесценилась, потеряла привлекательность.
В зале повисла тишина. Женщина увидела выражение лица Элизабет и нахмурилась.
– Извините, милая. Может, мне не стоило говорить. Это не повлияет на возврат?
Элизабет выдавила улыбку.
– Конечно, нет. – Она помолчала. – И спасибо за помощь.
Когда магазин закрылся, Элизабет ринулась наверх, чтобы переодеться, и вызвала такси, которое отвезло ее на Оксфорд-стрит к ближайшему «Фарм-Марту». Она даже растерялась, когда услышала, что «Мелвилл» снабжает подобные магазины. «Фарм-Март», розничная сеть магазинов на Хай-стрит, торгующая товарами для красоты и здоровья, славилась низкими ценами. Покупатели шли туда за дешевыми товарами. Торговая сеть была не из тех, с которыми «Мелвилл» хотел бы иметь связи. Конечно, Элизабет знала о линии товаров повседневного спроса с умеренными ценами, которую отец учредил в семидесятых. Но не представляла, что он мог связаться с такой барахолкой…
Ближайший магазин находился в восточном конце Оксфорд-стрит, ближе к Тоттенхэм-Корт-роуд, втиснутый между кафе с бургерами и магазином со сниженными ценами, торгующим одеждой с принтом «тай-дай»[48]. Внутри, как бы компенсируя неудачное расположение, магазин сверкал яркими красками и неестественной веселостью, товары освещались лампами дневного света. Ряды располагались в соответствии с ассортиментом по группам: средства по уходу за кожей, волосами, зубами… В конце, рядом с аптекой, Элизабет наткнулась на так называемые «дизайнерские» бренды. В дешевой пластиковой корзине лежало около пятидесяти подделок девонширской сумки, сложенных под огромной вывеской с ценами: каждая продавалась по двадцать пять фунтов, пару можно было купить за сорок.
Все это было хуже, чем она себе представляла. Она взяла одну из них – точную копию сумочки, которую принесли на возврат. Синтетика на ощупь не вызывала приятных ощущений, замочек в форме двойной буквы «М», монограммы «Мелвилла», казалось, вот-вот сломается. Цвета были резковаты, и, когда она потерла посильнее, краска стала отставать. Она присмотрелась к модели и увидела, что она именно та, что выпускается компанией. Сумки оказались не подделкой. Где-то, как-то, кто-то выпускал их от имени «Мелвилла».
И не только сумочки. В запасах «Фарм-Марта» были дешевые косметички, зажигалки, даже расчески. Все – с фирменным логотипом «Мелвилла». О качестве говорить не стоило. Как же могла компания сохранить славное имя, когда оно напоминало о некачественной дешевке из аптеки?..
Элизабет купила две отвратительные сумки. Остаток вечера она гуляла по Оксфорд-стрит, выискивая, в каких еще магазинах попадались товары марки «Мелвилл».
Домой она пришла около девяти вечера. Коул готовил ужин на оснащенной по последнему слову техники кухне. Основав сеть ресторанов, он по-настоящему увлекся кулинарным делом. Конечно, бизнесмену совершенно не обязательно отличать ложку от поварешки, но он был из тех, кто вникал в дело основательно. Он никогда не довольствовался наблюдением со стороны.
В последнее время у него не было возможности готовить для жены; сегодня, с тех пор как они воссоединились, она впервые пришла домой до полуночи. И она поразилась тому, как далеко он продвинулся. Нежнейшую говядину вагю – «из сегодняшней поставки» – чудесно дополнял гарнир из свежей азиатской зелени. За ужином с вином она рассказала ему о своих находках.
– Что ты об этом думаешь? – спросила она.
– Очень интересно.
Он убавил огонь под сковородкой с маслом, на которой готовил десерт – банановые оладьи. Потом взял у нее бокал и поставил на стол. Протянув руку, убрал с ее лица светлый завиток и завел за ухо.
– Но поскольку я впервые за несколько недель ужинаю с женой, может, сегодня вечером забудем о «Мелвилле»?
Он положил руки ей на плечи, массируя большими пальцами ложбинку над ключицей. Она закрыла глаза, довольно вздохнув, пока он творил волшебство.
Он наклонился и шепнул ей на ухо:
– Может, возьмем десерт наверх? – Голос звучал тихо, маняще. – Я сделаю тебе массаж всего тела. Стресс точно уйдет.
Элизабет вздохнула снова, на этот раз с сожалением. Она широко открыла глаза.
– Прости, Коул. Мне нужно записать несколько мыслей о том, что я сегодня увидела.
– А это не может подождать?
– Нужно записать, пока все свежо в памяти.
Он отпустил ее плечи и отвернулся.
– Ладно. – И вернулся к плите. – А десерт хочешь?
– Наверное, попозже.
Коул стоял к Элизабет спиной, лица она не видела, но по напряженным плечам почувствовала его раздражение. Подойдя к нему, она обхватила его за пояс.
– Мне правда жаль, – пробормотала она. – Я постараюсь быстро закончить, а потом, может быть, приду наверх.
