Она отстранилась и пробежала рукой по брюкам спереди. Он стоял, равнодушно переворачивая оладьи. Она надавила сильнее, пока он не застонал.
– Ладно-ладно, – сдался он и убрал ее руки. – Закончим позже. Но ты долго не засиживайся, а то я не дождусь.
Наклонившись, он поцеловал ее в лоб. Приободрившись, она ушла в кабинет.
Проснувшись, Коул увидел, что Элизабет рядом нет. Он повернулся, чтобы посмотреть на часы: три. Боже. Не может быть, что она еще работает. Он не возражал, пусть делает, что хочет, только он не заснет, пока не удостоверится, что с ней все в порядке.
Пока шел по дому, он вспомнил, почему ему здесь так понравилось: уютно по-настоящему. Забавно, что с недавних пор он стал это ценить. Стал даже задумываться о детях. Впервые осматривая дом, он поймал себя на том, что прикидывает, какая комната подойдет для детской. Но с Элизабет обсуждать это пока не отважился. Несколько месяцев назад, когда он затронул эту тему, она быстро напомнила, что ей всего двадцать восемь и для нее дети – отдаленное будущее. Наверное, она права. Десять лет назад, в том же возрасте, он работал каждый час, чтобы добраться до желаемых высот. Как бы ему ни хотелось более оседлой, размеренной жизни, приходилось ждать, пока Элизабет для этого созреет.
Элизабет спала в кабинете на диване, свернувшись калачиком. На полу рядом с ней лежал годовой отчет «Мелвилла». Она, очевидно, прилегла, чтобы его почитать, и задремала. Коул было подумал, не отнести ли ее наверх, в постель, но не рискнул: побоялся разбудить, а ей так нужен отдых. Он достал из шкафа одеяло и накрыл ее.
Подоткнув вокруг нее одеяло, Коул остановился, глядя на жену. Спала она умиротворенно, расслабившись. В последнее время такой он видел ее нечасто, и ему этого не хватало. Он любил в ней силу и честолюбие, но больше всего – нежность, которая предназначалась ему и только ему. Хорошо бы Уильям поскорее вернулся к работе. Может, тогда она чуть-чуть расслабится и наконец найдет для них время.
После похода в «Фарм-Март» Элизабет стала изучать линию товаров повседневного спроса. Она быстро нашла, в чем проблема. Поначалу решение Уильяма создать линию товаров с более низкими ценами помогло увеличить оборот без ущерба для обычных продаж. Но шли годы, и ему показалось этого мало. На пике популярности бренда несколько предпринимателей предложили платить ежегодный взнос за возможность использовать имя компании. Таким образом, они получили свободу ставить имя «Мелвилла» на всем, что производят, – от пластиковых колец для ключей до халтурных одноразовых сумок. Имя бренда обесценилось, и никто уже не хотел покупать дорогие качественные товары.
Поняв, насколько глубока проблема, Элизабет сосредоточенно собирала необходимые данные, чтобы отказаться от недорогих товаров первой необходимости. Она верила, что это решение вернет бренду былую славу, но одновременно понимала, что убедить совет директоров будет нелегко. Товары повседневного спроса составляли пятьдесят процентов текущего оборота, и, главное, это была идея отца. Слава богу, что его не было рядом.
Элизабет тщательно обдумала, с чего начнет доклад. Попросив Пирса провести анализ, она узнала, что, хотя товары повседневного спроса составляют половину продаж, маржа настолько низкая, что эта линия дает лишь десять процентов прибыли. Но начинать с детального анализа не хотелось. Нужно было привлечь их внимание сразу.
Элизабет решила собрать вместе товары, характерные для каждого десятилетия с начала существования компании. Она провела много времени в поисках: на складе и в благотворительных магазинах, в киосках Портобелло и на рынках Спиталфилдс, пока не собрала все вместе – краткую историю «Мелвилла». Каждый экземпляр рассказывал о компании и ее развитии. Там было все: от подлинной кожаной мужской обуви ручной работы 1880-х, армейских ботинок, сшитых на заказ во время Первой мировой войны, первой пары женской обуви, появившейся в 1920-х, шелкового шарфа с парашютной фабрики, которую Розалинда, ее бабушка, купила после Второй мировой войны, вплоть до платья из первой коллекции готовой одежды 1960-х годов.
Через пару недель Элизабет наконец стояла перед советом и страстно рассказывала о каждом изделии, передавая их по кругу от одного члена совета к другому для рассмотрения. Они понятия не имели, какова цель ее презентации, – она держала это в тайне. Сегодня ей хотелось их удивить. Она давала им время насладиться качеством сырья, искусной работой, сложными швами, прошитыми вручную. И постепенно увидела на их лицах давно утраченное выражение – любовь к их продукции, гордость компанией и веру в нее. Она втайне улыбнулась. Именно это чувство ей хотелось в них пробудить.
– И наконец у нас есть образец, который, насколько я понимаю, определяет сегодняшнее отношение публики к «Мелвиллу».
Элизабет дала знак секретарше внести последнюю коробку.
